Из последних сил Бенни карабкался вверх, прочь от хватающей за спину пустоты. Еще одно усилие, и он со стоном перевалился через парапет. Сердце бешено плясало в груди, перед глазами плавали разноцветные круги. Руки и ноги, словно чужие, лежали рядом. Адамс почти сразу впал в забытье, так и не успев взглянуть на мир, к которому стремился.

Проснулся Адамс от удушья. Оно жгло и шершавило горло, с хрипом врывалось в легкие и совсем не давало кислорода. Он судорожно сорвал маску и стал жадно глотать воздух. В голове прояснилось, но после первого упоения свободным дыханием на него навалилось невыносимое зловоние. Даже для него, доха-мусорщика, привычного к тяжелым канализационным ароматам, оно было чрезмерным. Из пропасти поднимались испарения, окутывая окружающие скалы и сжигая его обоняние. Бенни рванулся прочь. Ноги слепо понесли в сторону от этого тошнотворного, всепроникающего запаха, глаза слезились, а мозг все более охватывала паника. Стоп! Адамс огромным усилием воли обуздал свои мечущиеся мышцы. Он стоял и прислушивался к себе. Он все еще был жив, значит, дышать было можно. А запах… Боже! Какая это все-таки гадость… Надо не обращать на него внимания.

Бенни огляделся и тут же испуганно юркнул за камень. Оказывается, в каких-то двух метрах от него проходила посыпанная гравием дорожка. Он осторожно высунулся и начал приглядываться к ее серой полоске. Дорожка шла почти прямо, лишь изредка огибая камни и выбоины. Через пару километров она уже тонкой светлой ниточкой упиралась в небольшой поселок. Впрочем, на жилье он был мало похож. Шесть одинаковых ангаров. В одном из них, крайнем справа, было три крохотных окна, остальные были глухими. Нет, скорее это какие-то технические строения. Новые впечатления притупили отвращение к запаху: вонь – это всего лишь неудобство, а здесь настоящая опасность.

Человек долго и терпеливо вглядывался. Все было тихо, недвижимо. Он решился и крадучись двинулся вдоль дорожки. Через сотню метров Бенни набрел на небольшую ровную площадку, которая скрывалась за большим камнем. Посредине торчала высокая труба с загнутым наверху раструбом и вентилем на боку. Неужели вода?! Вода! Не веря своим глазам, Адамс кинулся к вентилю. Он молил бога, чтобы в кране была вода, она так ему необходима, у него больше суток не было во рту ни капли. Язык шершаво терся о высохшую слизистую поверхность рта. Только теперь он вспомнил, как хочет пить, и жажда немедленно завладела всем его существом.

Вентиль противно и громко заскрипел, но поддался, стал проворачиваться. Бенни испуганно присел и, замерев, прислушался. Пока все тихо. Он опять потянул ржавое колесо. Рывок, еще один. В глубинах железной горловины что-то глухо заурчало, поперхнулось, и вдруг тяжело обрушилось потоком ржавой, застоявшейся воды. Адамс с опаской глотал крупные капли, отлетавшие от толстой водяной струи. Было страшно, но пить хотелось невыносимо, да и на вкус это была просто вода. Впрочем, оторваться уже не было сил.

Утолив жажду, он был счастлив. Теперь Бенни смог заняться собой. Он напялил маску комбинезона и отвернул воздушный шланг от регенерационной коробки. Потом, подумав, снял ее с пояса и зашвырнул ее далеко в россыпь камней. Она теперь была бесполезным грузом. Под струями воды засохшие куски дерьма отваливались и падали к ногам, он остервенело тер и тер спецкостюм, пока тот не заблестел первозданной чистотой. Адамс с наслаждением стоял под струей, тщательно проверяя каждую складочку: вдруг где-нибудь осталась грязь.