Наконец он справился, мертвый полицейский стал медленно отплывать в сторону, и в ту же секунду Бенни его остановил: он заметил, что служебное снаряжение было на месте! Адамс расстегнул пояс. На нем, как и полагалось, находилась сумка с анализатором, рация, а главное, оружие. Как ни странно, все было на месте. Убийца даже не удосужился обобрать жертву, впрочем, возможно, это было опасно – таскать с собой такие улики. Впрочем, для Адамса это было уже не важно. Чувствуя на поясе тяжесть пистолета на ремне, он ощутил уверенность и силу, от тошноты не осталось и следа. Бенни решительно ухватился за металлическое обрамление перелива и ногами стал проталкивать труп в отверстие, заодно вороша ногой прочий мусор. Надо было обязательно хорошо почистить пространство, чтобы не пропороть резину спецкостюма. Через минуту усердной работы тело развернулось и, подхваченное усилившимся течением, исчезло в отверстии. Адамс тоже почувствовал, как на спину навалилась упругая сила потока, он уперся руками и, напрягая мышцы, старался удержаться в середине отверстия. Вот прошли ноги, можно было отпускать. Все, он на той стороне. Прощай, Бык, прощай, барак, впереди ждала неизвестность.

ГЛАВА 25 в которой Барри получает задание и узнает про Червяка.

– Слушаю. Харман.

– Отец, это я, надо поговорить.

После поездки в город тесть с зятем стали как-то сразу ближе друг к другу. Харман с тревогой выслушал рассказ Глетчера о последствиях «Ха-шоу» и согласился, что больше Алисе нельзя разрешать развлекаться таким образом. Тем более, что все силы Алисе теперь нужны на вынашивание ребенка. Барри прямо спросил тестя: это вредно для здоровья, или нет? Харман несколько помялся, потом нехотя ответил:

– Сложный вопрос. Ты устаешь, когда спортом занимаешься?

– Конечно!

– Так и здесь, только устает мозг, а не мышцы. Игры с мозгом всегда опасны, так что если «Ха-шоу» и не вредно, то не полезно, это уж точно. Во всяком случае, статистика особых отрицательных последствий не показывает.

– А не особых?

– Не особых?.. Пожалуй, снижается жизненная активность. На несколько дней.

– Да, я и на себе это почувствовал, чуть на ходу не заснул, а что говорить об Алисе?!

– Но на производительности труда это не отражается. В конце концов, у человека всегда есть право выбора, участвовать в шоу или нет.

Все это вспоминал Глетчер, пока шел в кабинет к Харману. Его мозг постоянно работал, пытаясь разложить известные ему факты по полочкам логических связей, но пока оставалось слишком много пробелов, чтобы понять Новую Цивилизацию. В одном астронавт был твердо уверен: Новая Цивилизация не открылась ему полностью, она что-то скрывает. И дело не только в ферме, на которую он случайно наткнулся. Слишком часто Глетчер чувствовал недосказанность, неискренность, невнятность моральных норм. Только Алисе он доверял безоговорочно, верил, что она искренне любила его. Он твердо знал, что это так, и даже мысли не допускал о возможности сомнений.

– Здравствуй, Барри.

– Отец, Черепаха готова, загружена всем необходимым. Я пришел проститься и взять материалы по Свалке, – начал Глетчер с порога.

– Проходи, присядь. Я уже все приготовил. Вот здесь, – Харман достал из стола байт-кассету, – полный набор статистики, как ты и просил, без всяких выводов и аналитики. Только факты. На дорожку тебе, чтобы по женушке не очень скучал. – Харман заулыбался. – Но я бы хотел, чтобы один материал ты посмотрел при мне.

Над столом засветилась объемная картина местности, уже знакомой Глетчеру.

– Амброзия?

– Да. Только это не ты, – Харман ткнул пальцам в небольшое пятнышко, подползающее к границе силового поля города.