КРИС ФЕНИКС

1977

Сводчатая артистическая уборная была полна людей, сидевших за длинным деревянным столом, уставленным банками с пивом, бумажными стаканчиками, тарелками с хрустящим картофелем и засохшими бутербродами. И помещение, и угощение отнюдь нельзя было назвать шикарным. Но „Дикари“ заканчивали свое первое турне и еще не научились выдвигать требования.

Перед Базом стояла персональная бутылка шотландского виски, преподнесенная восторженным поклонником. Баз сидел в углу и активно прикладывался к ней.

— Он напьется, — недовольным тоном заметил мистер Теренс.

— Ни в коем случае, — возразил Крис, — это только улучшит его голос.

Мистер Теренс недоуменно поднял брови.

— Иди и поговори вон с той девушкой. Она из „Ивнинг ньюс“. Скажи ей что-нибудь остроумное. Он промокнул лоб носовым платком в горошек.

— Черт! — выругался Крис. Он ненавидел подобные тусовки перед концертом. И почему ему надо ублажать всех этих репортеров и прочих прихлебателей, когда ему хотелось только одного — сосредоточиться на предстоящем выступлении. Он несколько раз пытался объяснить это мистеру Теренсу, но тот заявлял, что пресса — это очень важно, игнорировать ее нельзя. Да и почему, собственно говоря, этим должен заниматься он, а не кто-нибудь другой из ансамбля?

— Крис. — У журналистки из „Ивнинг ньюс“ были гладкие, прямые волосы, неровные зубы и аристократический акцент. — Объясните мне, что такое чувствовать себя первым?

— Это чертовски великолепно, — ответил Крис.

— Отлично! — Она что-то записала в потрепанном блокноте. — А теперь скажи, очень ли тебя расстраивает, когда критики ругают вашу музыку?

— Что-то я не слышал, чтобы нас ругали, — сказал Крис, отправляя в рот пригоршню жареного картофеля.

— В последнем номере музыкального обозрения вышла статья о вашем выступлении в Манчестере. Сейчас я вспомню… — Склонив голову набок, журналистка сунула в рот кончик карандаша. — Там есть примерно такая фраза, что звучание Криса Феникса — это нечто среднее между больным горлом и противотуманной сиреной в шторм.

— Великолепно!

Вынув карандаш изо рта и вновь продемонстрировав Крису неровные зубы, журналистка сказала:

— А что-нибудь еще ты можешь добавить по этому поводу?

— Да пошли они… Ведь не эти чертовы критики покупают наши пластинки.

Яростно чиркая карандашом в блокноте, она согласно кивнула.

— Это верно. Мне нравится такое отношение.

Крис огляделся по сторонам, ища взглядом мать и остальных членов семьи. Предполагалось, что сегодня вечером они будут здесь, во всяком случае, большинство из них, включая дорогого братца Брайана. Крис передал Эйвис контрамарки и четко объяснил, куда идти, но что-то никого из них не было видно.

К нему подскочил Раста.

— Видишь вон тех двух милашек? — спросил он, указывая на двух девушек, стоявших у края толпы. — Может, займемся: ты одной, а я другой? Если согласен, то я прямо сейчас с ними и договорюсь. А то если их приметит Баз, тогда пиши пропало.

Крис бросил взгляд в дальний конец уборной на двух очень привлекательных, но очень молоденьких девушек.

— Соплячки, — разочарованно бросил он.

— Да ладно тебе, — возмутился Раста, — могу поспорить, что им по крайней мере шестнадцать. Вполне взрослые.

— Мне нравятся те, которым больше двадцати и у которых есть мозги, — отрезал Крис. В его жизни не будет больше никаких Уиллоу.