|
Я знаю, что выгляжу на восемнадцать, но на самом деле мне двадцать шесть. Готова держать пари, вам очень любопытно, отчего мы оба все еще живем с родителями. – Угадали. Просто я не настолько бестактен, чтобы задавать подобные вопросы. – Однако у вас хватило нахальства спросить, не ревную ли я к Джилли. С чего бы это? – Ну так, слышал кое что. И почему вы с Каттером живете с родителями? Кэл рассмеялась, сделала еще один глоток, а потом провела меня в небольшую комнатку, примыкавшую к кухне и напоминавшую библиотеку. Здесь было на удивление пусто и темно. Кэл закрыла дверь и зажгла настольную лампу, а потом, поставив банку с пивом на стол, повернулась ко мне: – Если это Джилли вам сказала, то она ошибается – я действительно не ревную к ней. На самом деле мне хотелось бы ее нарисовать, но она постоянно находит всякие отговорки. – Я слышал, что вы художница. И что вы любите рисовать больше всего? – Обычно пейзажи, иногда портреты. У Джилли поразительный овал лица – о глазах уж я не говорю: в них она вся. Между прочим, то же самое могу сказать и о вас, Мак. У вас чудесные глаза – то темные, то пронзительно голубые, они выдают в вас романтика. – Эй, полегче, а то как бы мне пиво не пролить! Кэл покачала головой и чересчур ослепительно улыбнулась – никогда не видел такой фальшивой улыбки. – Ну а как ваше самочувствие? Выглядите вы куда лучше, чем вчера. Я неопределенно хмыкнул. – Каттер живет здесь, потому что так хочется отцу. Наш родитель собирается передать ему дело и учит всему, что знает сам. В свое время он буквально впихнул брата в Калифорнийский университет. За четыре года Каттер получил сначала диплом, а потом и степень бакалавра по бизнесу. Честно говоря, мне кажется, на самом деле отец невысоко ставит его способности: без поводыря Каттеру самостоятельно и шага не сделать. Ну, там видно будет. Впрочем, Каттер считает, что отец намерен опекать его вечно. – Поэтому он хочет выйти из дела? – Совсем наоборот, спит и видит, как бы сделаться главным, только боюсь, он ростом не вышел. Ему бы каблуки сантиметров двадцать, что ли… Да и то не спасут. Уважают высоких, вроде отца или вас. К тому же Каттер слишком смуглый и похож на гангстера. – Ну а сам Каттер что думает по этому поводу? – Логика Кэл меня позабавила. – Он действительно заказал себе туфли с высокими каблуками, которые выискал в каталоге. Насколько я понимаю, только их и носит. И все равно выглядит как горилла. Тут уж ничего не поделаешь. – Что то вы не на шутку разговорились, мисс Тарчер. Скажите ка лучше: Кэл – это уменьшительное от какого имени? – Вряд ли оно вам понравится. – Она подошла и положила ладони мне на грудь. – Калиста. А вот вы мне нравитесь, Мак. Я мягко отвел ее руки. – Ну почему же, вполне нормальное имя. Хотя Кэл звучит естественнее. Мне кажется, вас немало забавляет то, как вы представляетесь людям и как они воспринимают вашу игру. Не пытайтесь отрицать это. Вот вчера вы были настоящей. Когда я провожал вас до машины, вы на мгновение забылись и разом сделались надменной, уверенной в себе. У меня такое ощущение, что вы смеетесь над здешней публикой, считаете ее пустой и глупой. Возможно, вы таки ревнуете к Джилли, а возможно, она ревнует к вам. Ну что теперь скажете? – В вас проснулся фэбээровец. – В ее голосе звучала усмешка. – Вот и не угадали. – Кто знает. Вы чем там занимаетесь, аналитической работой? – Отнюдь. Я служу в группе по борьбе с терроризмом. Учитывая, что Джилли очень красива, с чего бы ей ревновать к вам? Кэл снова покачала головой, и мне стало ясно, что ей надоела эта игра. |
