|
К трем утра мое расследование не продвинулось ни на шаг. Нам так и не удалось обнаружить хоть кого нибудь, кто бы видел Джилли, когда она покидала больницу. Мэгги Шеффилд объявила ее в розыск. Поскольку мы даже не знали, уехала Джилли на машине или ушла пешком, нам не оставалось ничего другого, как только дать подробное описание внешности и всего, что могло быть на ней надето. Я обратился в телефонную компанию и выяснил, что вечером Джилли кто то звонил в палату из единственного автомата на Пятой авеню. Было это без двенадцати минут девять. Лора же звонила около восьми, но, как и говорила старшая сестра, разговор так и не состоялся. Когда я снова вошел в палат, там сидел Пол, голова его была низко опущена. – Кто то звонил Джилли из автомата. – Из того, что на Пятой авеню, напротив кондитерской? Впрочем, другого у нас и нет. – Любому было нетрудно незаметно уйти с приема и позвонить. В том числе и тебе. Пол. – Ты прав. – Он так и не поднял головы. – У Каттера своя версия – он уверяет, что Джилли до смерти хочется, чтобы люди поверили, будто она собиралась добровольно уйти из жизни и в любой момент готова повторить попытку. Ей, видите ли, нужно, чтобы мы жалели ее, чтобы мучались. А потом она объявится и вволю посмеется над нами. Между прочим, Катгер тоже был здесь и вместе со всеми участвовал в поисках. – Ладно, уже поздно, нам надо хоть немного поспать. Мои мозги отказываются работать, да и все равно до утра нам здесь делать нечего. Поехали домой, Пол. Перед визитом к Лоре Скотт мне необходимо было как минимум три часа сна. Глава 11 На следующее утро, едва пробило семь, я уже въехал на стоянку перед домом, в котором жила Лора Скотт, и, выйдя из машины, огляделся. Все стоявшие вокруг коттеджи были построены не более трех четырех лет назад и напоминали дома, типичные для сельской Франции: в каждом из них было по три квартиры, а обшивка их состояла из светло серой древесины. Перед домами был разбит симпатичный парк с детскими площадками и прудом, в котором плавали дикие утки. Слева виднелись бассейн и небольшая площадка для гольфа. Я вспомнил, что Лора жаловалась на маленькую зарплату, однако было не похоже, чтобы здесь жили бедняки. Когда, открыв дверь, Лора увидела меня, она удивленно заморгала: – Что случилось. Мак? – Вы вчера не навестили Джилли, хотя собирались сделать это? Она молча покачала головой, и ее роскошные волосы волнами рассыпались по плечам. Хотя на Лоре были потертые джинсы, просторная безрукавка и кроссовки, она казалась чрезвычайно элегантной и женственной. – Что же вы стоите, входите. Сейчас заварю кофе. – Спасибо. Последовав за хозяйкой, я оказался в одном из самых красивых домов, в которых мне только приходилось бывать. Пол и стены в небольшом холле были выложены плиткой мягких персиковых тонов, вместе составляющих изображение буколических сцен из жизни сельской Франции, красивая дубовая лестница вела наверх. Из холла мы прошли в гостиную восьмиугольной формы, которая казалась особенно большой благодаря искусно устроенным нишам и потаенным уголкам. По всему полу были раскиданы обернутые алым шелком подушки, объемистый диван поражал глаз ярким покрывалом. Повсюду вдоль стен красовались необычной формы лампы, фонарики, а также еще какие то предметы совершенно непонятного мне назначения. В результате казалось, что в комнате не осталось ни единого свободного дюйма; однако это было не совсем так, потому что я еще не упомянул о множестве растений и цветов. На спинке одного из стульев восседала, внимательно разглядывая меня, какая то птичка – скорее всего это был попугай откуда то с южных островов. |
