— Вызывайте полицию! Что смотрите? — раздавались отовсюду крики.

Вдруг кто-то схватил Элизабет за руку и поволок к выходу. Она изогнулась, пытаясь вырваться, но стальные клещи, сжавшие ее ладонь, не разжимались. Тогда Элизабет напряглась и высоко подняла ногу. Узкая юбка затрещала, но она в пылу схватки не обратила на это внимания, а сосредоточила взгляд на ступне волокущего ее мужчины.

Выбрав момент, она со всей силой вонзила каблук в ненавистную ей ногу. Мужчина крякнул и выпустил девушку. Она бросилась бежать, но тут же была поймана. Рука мужчины вцепилась ей в воротник и притянула к себе.

Воротник блузки был выполнен в виде хомутика, и шея Элизабет оказалась в своеобразной удавке, душившей ее и мешающей ей закричать. Мужчина, видимо, почувствовал, что делает ей больно, и ослабил хватку. Элизабет встрепенулась, но, не успев сообразить, что с нею делают, ощутила себя схваченной в охапку и поднятой в воздух.

— Помогите, — заорала Элизабет что было мочи.

Тяжелая мужская ладонь закрыла ей рот, она тут же впилась в нее зубами, но мужчина не выпустил добычу и потащил ее куда-то. Через некоторое время Элизабет оказалась втиснутой в машину. Мужчина сел рядом.

Элизабет взглянула на обидчика.

— Это вы, мистер Уорнфолд… — растерянно протянула Элизабет.

— А кого вы ожидали увидеть, — в голосе Уорнфолда слышалась явная насмешка, — поборника свободы, равенства и братства? Вы же сражались на моей стороне. К моему удивлению, — добавил он и спросил: — Или вы в пылу битвы не разобрались, кого защищаете?

Элизабет хотела сказать, что помогала ему только из чувства справедливости. Она не выносит, когда на одного, пусть и неправого, набрасываются несколько человек. Тот француз, если бы он был рыцарем, должен был защищать ее один, не прибегая к помощи своих дружков. Но не успела Элизабет открыть рот, как Уорнфолд опять схватил ее в охапку, прижал к себе и припал к ее губам в поцелуе.

Руки Элизабет сжались в кулаки. Она замахнулась, чтобы побольнее стукнуть Уорнфолда, но непроизвольно опустила их ему на плечи и сомкнула вокруг его шеи. Губы Элизабет приоткрылись, и она ответила на поцелуй Уорнфолда.

Она прижалась к нему и почувствовала его неповторимый мужской аромат. Платиновый эгоист, подумала Элизабет и растворилась в поцелуе. Биение сердца отдавалось в висках. Что она делает? И с кем? — мелькнула и исчезла мысль. По телу пробегали волны дрожи. Она забыла, что мужчина, держащий ее в своих объятиях, враг, которого нужно остерегаться. Непонятная радость наполнила ее сердце. Застонав от удовольствия, она еще теснее прильнула к Уорнфолду.

Вдруг Элизабет почувствовала, что поцелуй прервался, и она, протестуя, снова потянулась губами к Уорнфолду, но в следующую секунду осознала свой поступок и задыхаясь откинулась на спинку сиденья.

— Почему, почему?.. — заикаясь, пролепетала она.

— Почему я вас поцеловал? — Он усмехнулся. — Не буду врать, что мечтал об этом моменте. Посмотрите в окно. Прибыла полиция, и я не хотел, чтобы они обратили внимание на быстро отъезжающую машину, — сказал Уорнфолд, плавно вливаясь в поток автомобилей на авеню Сен-Уен.

Элизабет стало стыдно. Поступок Уорнфолда имел самое прозаическое объяснение, а она в очередной раз поступила как последняя дура. Надо же было с такой готовностью ответить на инсценировку, устроенную Уорнфолдом, чтобы обезопасить их от полиции!

Тот, видимо, понял состояние Элизабет.

— Не расстраивайтесь. Для меня этот момент был самым приятным за все наши встречи. И потом я дрался за вас. Считайте поцелуй, который вы мне подарили, наградой герою.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Элизабет, стараясь придать голосу строгость и невозмутимость.