Пути сестер разошлись, когда Линда захотела учиться в Париже. Родители не противились, они многое позволяли своим дочерям. Элизабет ехать в Париж отказалась. Почему ей не захотелось покинуть Лондон, несмотря на тяжесть разлуки с любимой сестрой, она не смогла бы объяснить даже самой себе. Возможно, дело было в выборе сестрами будущих профессий. Старшая хотела учиться искусству, а какой город для этого идеально подходит, если не Париж? Младшая мечтала стать адвокатом.

Однажды от Линды пришло письмо — событие довольно обычное для всех людей, но для семьи Линды исключительное. Линда никогда не писала писем. Она или звонила, или являлась сама. В письме было приглашение на свадьбу.

— Чушь! — безапелляционно заявила мать, отличающаяся суровостью и своеобразным взглядом на замужество.

— Но Линда не просит нашего совета, она приглашает нас на бракосочетание, — в первый и последний раз возразил тогда матери отец. — Свадьба состоится независимо от того, поедем мы или нет.

Мать смирилась. Была ли Линда счастлива, в семье этого не знали. Линда с мужем уехали в Южную Африку, где Шарль нашел работу. В телефонных звонках домой Линда уверяла Элизабет и родителей, что у нее все в порядке.

В первый год замужества старшей сестры Элизабет ездила к ней в гости в Габороне — столицу далекой Ботсваны, находящейся почти на границе с ЮАР, но вспоминать об этой поездке не любила. Потом на протяжении нескольких лет родители и Элизабет слышали только голос Линды. В Лондон она так и не приехала. Элизабет считала, что мать не простила Линде замужества, поэтому Линда и не навещает любимую сестренку.

Совсем недавно Линда с мужем переехали жить в Париж. Элизабет собиралась проведать сестру, но ей поручили первый в ее жизни процесс, и она не смогла покинуть Лондон. Элизабет выиграла дело и, радостная, уже хотела мчаться в Париж, как пришло это злополучное письмо.

Да, теперь Элизабет знала, что мать была права, осуждая брак сестры. Все, к чему привело ее замужество, это уголовный процесс, где обвиняемой была Линда.

Всю ночь Элизабет так и не сомкнула глаз, а утром она услышала из уст Линды невероятную историю.

— Вчера… Нет! Я же провалялась здесь больше недели! — методично подсчитав дни, бесстрастным голосом начала свою исповедь Линда. — Я нашла в кармане пиджака мужа записку.

— Любовную?

Лицо Линды напряглось, и Элизабет испугалась, что своим вопросом разбередила, возможно, уже затягивающиеся раны. Но сестра, вздохнув и немного помолчав, продолжила бесцветным голосом:

— Да. Я помню ее наизусть. «Дорогой, жду тебя с нетерпением. Целую, твоя кошечка», — вот что там было написано.

— Сволочь! — невольно вырвалось у Элизабет.

— Да, ты права. Рассказать словами, что я испытала в тот момент, наверное, невозможно… — Голос Линды окреп, и в нем появился эмоциональный накал. — Все! Меня убили, растоптали, распяли и выбросили. Мой муж меня предал. Я никогда не считала себя ревнивой, но в тот момент Отелло по сравнению со мной выглядел божьим одуванчиком. Подумаешь, задушил свою жену. Она, дурочка, так и не поняла ничего. Я же хотела мести — медленной и беспощадной.

Линда как будто снова переживала те события. Глаза ее горели негодованием, щеки окрасил румянец. Элизабет показалось, что даже грязно-белые волосы сестры опять превратились в золотистые и засверкали. Элизабет невольно залюбовалась сестрой.

Немного помолчав, Линда справилась с волнением, затем продолжила:

— В моей душе пылал дьявольский огонь.