– Не сомневаюсь в этом. Сомневаюсь только в том, что он когда-либо это узнает.

– Нам следует открыть ему глаза на творимые Талворком беззакония. Король должен в конце концов узнать правду!

– Я тоже так думаю, но посмотри, во что они меня превратили! – в его голосе слышались и тоска, и злоба.

– Гарет, я хочу поговорить с королем.

Он замотал головой.

– Это невозможно! Его величество очень ценит Талворка. Король относится к нему с большим уважением. Он тебе не поверит. Ты станешь посмешищем для всего двора, или, того лучше, тебя накажут за клевету.

Роза подошла к Гарету поближе.

– Отвези меня ко двору. Я хотя бы попробую…

Он обнял ее за плечи.

– Со своей добротой ты там пропадешь!

Хок отвернулся, сквозь окно на него глянула темная осенняя ночь.

Роза проследила за его взглядом. На чёрном небосводе яркие звезды были рассыпаны, как серебряные монетки. Вдруг где-то запел соловей. Она прижалась к нему.

– Гарет! Ты самый дорогой мне человек! Позволь мне все-таки попытаться открыть королю глаза!

Роза почувствовала, что Гарет готов уже согласиться с ее затеей попасть во дворец. И еще она поняла, что именно сейчас стала для него очень много значить в жизни.

Девушка отколола цветок и, напевая, посвященные ей куплеты, приложила розу к груди Гарета.

– «Роса, цвет излюбленный…» – она подняла голову, и бутон нежных губ оказался рядом с лицом Гарета. – «… покорен тобой возлюбленный».

Хриплый страстный стон вырвался из глубины груди Хока, и перед тем как слились их губы, она увидела, что его глаза неожиданно затуманились печалью.

Поцелуй был долгим, будто Гарет захотел испить сладость ее губ до дна. Она растаяла в горячих объятиях. Его язык приводил ее в трепет, сердце неистово билось. Она все крепче прижималась к мужу, чувствуя под ладонями упругие мускулы его спины. Тело Хока словно оживало у нее под руками. Она чувствовала нараставшую силу его страсти. Большое сердце стучало, как молот.

Гарет вдруг слегка отстранился. Он не мог налюбоваться чудным раскрасневшимся лицом жены, ее влажными припухшими губами.

– Какие вольности ты себе позволяешь! Пришла ко мне почти раздетой! – пробормотал он.

Роза провела рукой по его щеке. В неярком свете масляной лампы он казался моложе, жесткие черты лица разгладились. С легкой улыбкой она ответила:

– Теперь ты знаешь, дорогой, какие у меня ужасные манеры, несмотря на блестящее воспитание.

Девушка сладко потянулась, и слишком широкая рубашка – сползла, обнажив мягкое белое плечо.

Гарет был совершенно покорен этой «случайностью». Он поцеловал жену в плечо.

– Как ты обворожительна! – прошептал он, прикоснувшись к ее шее. – А теперь тебе нужно идти. Оставь меня, иначе я наделаю глупостей!

– Я хочу, милый, чтобы ты наделал глупостей!

Он прижал Розу к себе.

– Соловушко мой! Ты – маленькая птичка, прилетевшая ко мне темной ночью, чтобы спеть сладкую песенку.

– Разреши мне остаться, Гарет. Ну, пожалуйста! – она осыпала его щеки легкими и быстрыми поцелуями, обняла за шею и уткнулась в желто-золотистую копну волос. – Мне не хочется от тебя уходить.

Он растерялся перед выбором: или исполнение страстного желания, или же холодный, но мудрый расчет.

Ее руки и губы скользили по телу мужа, и у него в конце концов вырвался страстный стон.

– Прости меня, Господи, но я не могу позволить ей уйти!

Сладость чудных губ пленила Гарета. Он с готовностью поддавался чарам. Страсть уже бушевала в теле, но на дне души смутное сожаление все же не давало покоя.