– Урок окончен?

Анна вздрогнула, услышав голос Эйдина, и подняла голову, ощущая легкое и совершенно необъяснимое чувство вины. Как это нелепо! Она же ни в чем не провинилась!

– Да, мы только что закончили. И мне кажется, мы многого добились, – ответила Анна, складывая письменные принадлежности. – Для первого раза совсем неплохо.

– Вы закончили как раз вовремя. Мы подъезжаем к месту нашего ночлега.

– Да, я вижу.

Они и в самом деле прибыли на место. Со скрытой усмешкой Анна наблюдала за тем, как мистер Броуди расталкивает своего храпящего охранника. Эйдин опустил подножку кареты и вылез наружу, потом обернулся и протянул обе руки, чтобы ей помочь. Ей пришлось протискиваться мимо Броуди по дороге к двери. Она передала Эйдину свой письменный прибор, таким образом, у него осталась только одна свободная рука. Произошла неловкая заминка, пока Анна осторожно нащупывала ногой ступеньку, протянув одну руку вперед и цепляясь другой за открытую дверцу.

И вдруг большие сильные руки мистера Броуди крепко подхватили ее за талию с двух сторон и придержали, пока она нашла подножку, оперлась на руку Эйдина и благополучно спустилась на землю.

Все приключение заняло меньше чем полминуты но Анну еще долго преследовало ощущение, пережитое в тот момент, когда сильные мужские руки прикасались к ней. Она ни на миг не усомнилась, что поступок Броуди был продиктован заботой и предупредительностью. Как ни странно, ей был даже приятен этот жест. До нее не сразу дошло, что сильные руки, державшие ее так крепко и надежно, были скованы между собой безобразной стальной цепью.

Глава 8

Слава богу, хоть дождь прекратился. Не совсем прекратился, но по крайней мере перестал лить как из ведра. Тяжелые косые струи воды размыли дорогу, превратив ее в непролазное месиво. К счастью, теперь ливень перешел в легкий моросящий дождичек, а гром ворчал где-то в отдалении, над смутно виднеющейся справа Апеннинской грядой. Однако зло уже свершилось: тяжелая карета безнадежно застряла в грязи.

– Ну! Ну! – надрывался возница, нахлестывая кнутом двух могучих волов, специально нанятых у местного крестьянина, чтобы вытащить карету.

Сам владелец волов, широко расставив ноги, тянул их спереди за упряжь. Сзади карету с громким кряхтеньем и стонами пытались приподнять Броуди и Билли Флауэрс. А на обочине дороги, стоя на относительно чистом, поросшем влажным мхом пригорке и подняв над головой зонтики, следили за происходящим Анна и Эйдин О’Данн.

Билли был выше ростом и массивнее – настоящая гора мускулов, но Анна его почти не замечала. Все ее внимание было сосредоточено на более стройном и гармонично сложенном Броуди. Вода стекала с его волос, белая рубашка облепила тело. Анна рассеянно и односложно отвечала на замечания Эйдина, целиком поглощенная созерцанием стройных ног Броуди, широкого разворота плеч, вздувшихся от напряжения мускулов на его руках и плечах. На этот раз она могла открыто признать, что смотреть на него – одно удовольствие, но тут же сказала себе, что получает чисто эстетическое наслаждение, сродни тому, которое люди испытывают, любуясь античной скульптурой в музее.

Всю свою жизнь Анна провела среди благородных джентльменов, для которых серьезнейшей физической нагрузкой, требующей крайнего напряжения сил, являлась охота на лис или азартная игра в крикет. А те из них, кому все-таки приходилось зарабатывать себе на жизнь, делали это, сидя за письменным столом: такой урок она затвердила с детства. Мистер Броуди зарабатывал на жизнь, проливая пот на морских судах, стало быть, его нельзя было назвать джентльменом.