— Мы уклонились от темы, мисс Тракстон. Давайте попробуем еще раз.

— Давайте. Я чудесно покаталась с детьми. Вы были правы насчет кобылы, — произнесла она, невольно кокетничая с ним. — Отличное животное.

Но он еще не пришел в себя. Голос ее почему-то совпал с мыслями о ее стройном теле, которое он сжимал в объятиях, об упругой груди, о сочных губах, и кровь бросилась ему в голову. В ушах зашумело, и он ничего не слышал. Когда же он очнулся, то услышал:

— … длинный и ровный. Восхитительно!

— Длинный? — невольно вырвалось у него.

— Ну да. Аллюр, конечно. Что с вами? Вам плохо? Граф Грейли понял, что снова хочет ее поцеловать. Однако это не совпадало с его решением, и он выдавил из себя:

— Я хочу обсудить с вами расписание.

Анна так резко вскочила, что граф отшатнулся.

— Хорошо, что вы вспомнили об этом. Я составлю отличное расписание.

— У детей уже есть расписание.

— Есть ли в нем математика?

— Конечно.

— Рисование?

— Для девочек.

— Французский?

Совершенно сбитый с толку, он покачал головой.

— У вас на все готов ответ.

— Вот! — торжествующе воскликнула Анна. — Так я и думала! Я составлю новое расписание, в котором учту все. Займусь этим прямо сейчас.

Она повернулась и направилась к двери.

— Это займет некоторое время — неделю, наверное, — но я все сделаю в лучшем виде.

«Неделю? « — удивился граф.

— Это очень долго. А что делать детям, пока вы будете составлять свое расписание?

— Не будьте деспотом!

— Деспотом? — Грейли не верил своим ушам.

— Да! Прямолинейным! Косным! Грубым! Чопорным! — Она явно смаковала каждое слово.

Граф в недоумении оперся о каминную полку.

— Жаль, что вы так воспринимаете мою заботу о детях. Но это не отменяет ваших обязанностей. Расписание завтра утром должно лежать у меня на столе! — сказал он.

— Через неделю.

— Через три дня!

— Ладно. — Она со странной улыбкой посмотрела на него. — Мне в самом деле нужно переодеться.

Граф обиделся.

— Если вам это кажется смешным, то…

— Бросьте, Грейли. Получите вы свое расписание. А пока работайте над своим характером и лексиконом. — Анна выскочила за дверь, не дожидаясь ответа.

Граф остался стоять перед дверью, собираясь с мыслями. Одурачила. Опозорила. Обвела вокруг пальца. От обиды у него перехватило дыхание.

Но не только обида терзала его. Он все еще желал ее, и это было так явственно, что он не узнавал самого себя. Он хотел ее. Это было совершенно очевидно. Хотел страстно.

До безумия. Хотел держать ее извивающееся тело, чувствовать влажность ее разгоряченной кожи, слышать ее хриплое дыхание. Представив ее длинные ноги, изящные икры, тонкие лодыжки, он застонал и схватился за голову. Ни одна женщина не волновала его так, кроме недотроги Матильды. Но Матильда — это была его юность. А Анна… Он еще ничего не знал об Анне.

Недостатка в женском внимании Грейли не испытывал. Его, счастливого обладателя почетного титула и огромного состояния, всегда преследовали толпы мамаш и их алчных дочек, до колик надоевших ему. Но время шло, и граф все чаще задумывался о наследнике. В день своего тридцатипятилетия он решил, что пришло время жениться. К выбору невесты граф отнесся со всей педантичностью: составил список претенденток, навел справки об их наследстве и поразился, увидев, что большинство почтенных английских семейств было полностью несостоятельно.