– Уж прости, что положила тебя в такой жуткой комнате с решетками на окнах. Просто завтра утром приедут Колин и Рэй, – сказала Силла.

Как и Силла, Колин и Рэй преподавали в Академии драмы Голдсмита. Вики не так хорошо их знала, но ей нравились их занятия.

– Это вы меня простите. Я не хотела нарушать ваши планы, – виновато произнесла Вики.

– Что ты! Боже мой, ты можешь жить здесь сколько захочешь. Я просто объясняю, почему отвела тебе худшую во всем доме комнату.

– Я очень благодарна. Спасибо, что позволили мне остаться.

Вики выглянула в окно, когда сверкнула молния, освещая песчаные дюны и примятую штормом длинную траву маррам. Дом Силлы, продуваемый всеми ветрами, располагался на западном побережье Шотландии, но скоро тот, кто преследовал Вики, должен был найти и его. Силла отхлебнула какао.

– Вики, милая… я не хочу совать нос не в свое дело, но, похоже, у тебя стряслось что-то серьезное. Ты взяла с собой лишь маленькую сумочку с вещами. А где же твой телефон? Обычно ты из рук не выпускаешь эту чертову штуку. Что-то случилось? У тебя проблемы?

Вики вытерла слезу и глубоко вздохнула.

– Я обнаружила… – Не в силах договорить, она прикрыла рот рукой, чувствуя, как ее начинает мутить от одного лишь воспоминания о том, что она обнаружила. Силла обеспокоенно посмотрела на бывшую ученицу.

– Тебе что-то угрожает?

– Здесь? Нет. Здесь я чувствую себя в безопасности. Мне просто нужно поспать. – По ее щекам потекли тихие слезы.

– Ну хорошо. Только не плачь. Тебе и правда надо выспаться, вид у тебя измученный. Выпей. Виски пойдет тебе на пользу.

Вики сжала кружку в руках. Несмотря на теплую шубу, огонь и жар виски в горле, ее вновь затрясло. Она знала, что никогда уже не сможет забыть ту жуткую картину.

19

Около шести утра следующего дня, вернувшись в Лондон, Мария Иванова шла от вокзала домой, в Ханикомб-Корт. Она только что отработала две длинные смены по шестнадцать часов и все это время спала лишь урывками, на посту медсестер. Дома она не была два дня.

Моррисон-Роуд была темной, пустынной, зловеще тихой. Припаркованные машины, покрытые инеем, мерцали в свете уличных фонарей и, казалось, двигались вместе с Марией.

Она так устала и так хотела поскорее добраться до кровати, что даже не сразу заметила, что земля в палисаднике возле дома перекопана, а перед квартирой Вики натянута лента, ограждавшая место преступления. Лишь уронив ключ-карту и подняв глаза, она увидела эту ленту. На миг замерла, огляделась и открыла входную дверь.

В квартире было очень холодно, и, включив свет, Мария увидела, что гостиная пуста. Пройдя в спальню в глубине дома, она обнаружила, что и спальня пуста тоже. Софии не было нигде. Мария покопалась в сумке, выудила мобильный телефон и включила впервые за двенадцать часов.

На сообщение, которое она отправила Софии почти тринадцать часов назад, ответ так и не пришел. По-настоящему страшно Марии стало, когда она увидела сообщение от матери, которая спрашивала, все ли в порядке с Софией. С матерью София всегда была на связи. Обе девушки постоянно звонили ей и писали. Они были очень дружной семьей.

Мария попыталась дозвониться до сестры, но телефон переключился на голосовую почту. София была младше всего на год, обе они учились на четвертом курсе медицинского колледжа, обе в последние несколько месяцев поочередно работали по двенадцать часов. Правда, с местом работы Софии повезло больше – ее устроили в больницу Святого Иоанна в Льюишеме, намного ближе к Блэкхиту. А вот Марию направили в Хаммерсмит, поэтому вдобавок к долгим сменам ей приходилось тратить девяносто минут на дорогу в одну сторону через весь Лондон, а если поезда были перегружены, путь мог занять и до двух часов.