|
А вот Марию направили в Хаммерсмит, поэтому вдобавок к долгим сменам ей приходилось тратить девяносто минут на дорогу в одну сторону через весь Лондон, а если поезда были перегружены, путь мог занять и до двух часов. По такому графику они работали уже три недели, и обе были ужасно измотаны. Обе уже привыкли, что сестра лишь изредка, как корабль, проплывает мимо по общей кухне, но ведь и корабли иногда останавливались, чтобы обменяться парой слов и выпить чашечку чая.
Может, ее вызвали на еще одну смену, подумала Мария, подходя к холодильнику, чтобы посмотреть, не оставила ли сестра записку, но записки не было. Она ушла в магазин? В шесть часов утра? Осталась у парня? Нет, она написала бы сообщение. Поежившись, Мария опустилась на диван. Открыла приложение, помогавшее найти телефон, и зашла под аккаунтом Софии. Поиски показали, что телефон Софии включен. Тревога усилилась, когда приложение загрузилось и рисунок компаса покачался из стороны в сторону. Когда на экран выплыла карта, Мария ожидала увидеть знакомую дорогу возле больницы Льюишема или улицу неподалеку от Блэкхита, но это место она узнала не сразу. Все, что она видела – большое желтое пятно, и где находился телефон ее сестры, Мария не понимала. Она уменьшила масштаб фото, вновь увеличила. Сердце колотилось все сильнее. Зеленая точка, обозначавшая местоположение телефона ее сестры, указывала на место под названием «Центр переработки отходов». Уменьшив масштаб, Мария увидела, что он находится далеко за пределами Лондона, за Дартфордом, недалеко от Тилбери. Переключив на спутниковую карту, она рассмотрела больше деталей – широкую полосу желтого песка и гравия, огромное промышленное здание. В голове один за другим замелькали чудовищные образы. Мария дрожащими руками набрала номер экстренной службы. Почему телефон Софии оказался в нескольких милях от Лондона, на свалке?
20
Эрика не услышала сигнал будильника и проснулась только в девять, застывшая, замерзшая, на жестком деревянном полу. Яркий белый свет, струясь сквозь щель в тонких занавесках, резал ей глаза, дыхание вырывалось у нее изо рта облачками пара, и, сев, она увидела на внутренней стороне стекла намерзший слой льда. Она была вне себя от ярости. Сама назначила совещание на восемь и сама проспала! Она никогда еще не опаздывала. Вихрем носясь по дому, на бегу натягивая одежду, она искала среди этого хаоса ключи от машины и отчетливо осознавала, что нужно как можно скорее решать вопрос с кроватью, отоплением и горячей водой. Ее машина была покрыта толстым слоем инея, и, конечно, антифриз у нее тоже закончился. Она терла лобовое стекло картой супермаркета «Теско», когда ей позвонила Мосс. – Все в порядке, босс? – спросила она, и ее голос показался Эрике настороженным и напряженным. – Да. Да. Простите. Я уже еду, – ответила Эрика. Ее пальцы онемели, а она смогла очистить лишь небольшой участок обледеневшего лобового стекла. – Ты далеко от нас? – Я пока еще дома. – Мария Иванова, одна из женщин, что живут напротив квартиры Вики Кларке, в шесть утра позвонила в службу спасения. Она больше двух суток не может связаться со своей сестрой Софией, а приложение показывает, что ее телефон находится в центре переработки отходов в Восточном Лондоне. – У Эрики упало сердце, и она на миг забыла о замерзших руках. – Не хочу торопиться с выводами, – продолжала Мосс, – но я внимательно просмотрела журнал за прошлую ночь, и если тело, которое мы нашли – не Вики Кларке… – Блин. Черт. Ладно. Я за углом от Ханикомб-Корт. Может, там и встретимся? – предложила Эрика. – И еще, можно кого-нибудь отправить в этот центр переработки, ну, просто на всякий случай? – Да. |
