Я могла быть с ним откровенна.

– Я привыкаю к этой жизни, – сказала я.

Он сделал гримасу:

– Моя бедная маленькая кузина. Я помню, как вы не хотели ехать сюда. Вы были так напуганы. У меня сердце кровью обливалось за вас.

– Благодарю вас, Джемми. Но так бывает с многими женщинами. Во всяком случае, так я слышала. Мне была ненавистна мысль расстаться со всеми, кого я любила.

– А ваш муж?

– Сначала я его не понимала.

– А теперь?

– Такого человека, как он, понять трудно.

– С этим я согласен, – сказал Джемми.

– Но на самом деле я не так уж несчастна. Я часто бываю одна, но я могу читать… и думать. Мне есть чем заполнить время.

– Странное положение для принцессы Оранской.

Я помолчала, а потом спросила:

– А вы, Джемми? Вам, должно быть, грустно? Быть высланным из своей страны… И уже не в первый раз…

Он засмеялся.

– У меня сложное положение. Ведь вы не верите, Мэри, что я был в заговоре с целью убийства вашего отца и моего?

– Если вы говорите, что невиновны, я вам верю.

– Я бы никогда не причинил вреда своему отцу. Вы знаете, как я люблю его.

– Как и все мы.

– Положение сложное. Англичане… вы понимаете… они не потерпят на троне короля-католика.

– Если законный наследник – католик, народ должен принять его.

– Народу нельзя говорить «должен», и в особенности народу Англии.

– А что же тогда?

Он пожал плечами и замолчал.

– Джемми, – спросила я, – а как вы?

– Я сын короля, – сказал он. – Никто в этом не сомневается. Сам король ни разу в этом не усомнился.

– Но ваша мать не была за ним замужем.

– Некоторые говорят, что брак имел место. – На лице Джемми появилось жесткое выражение. – Если бы были доказательства, – сказал он.

– Но ведь это неправда, Джемми. Король всегда это отрицал. Откуда им взяться?

Он сжал мне руку.

– Дорогая Мэри, в жизни никогда не следует закрывать глаза на предоставляемые ею возможности.

– Джемми, если бы это было так…

– Если бы! А теперь я покажу вам новый танец. Он был в моде в Уайтхолле до моего отъезда.

– О Джемми, как бы я хотела, чтобы все эти неприятности кончились. Я надеюсь, что король проживет еще очень долго.

– Да, – сказал Джемми. – Да продлятся его дни! Но ведь рано или поздно это случится.

Он встал и протянул мне руки. Я поднялась, и он начал обучать меня новому танцу из Уайтхолла.

Возникли осложнения с английским посланником Чадли, у которого и так со дня его приезда были далеко не лучшие отношения с Вильгельмом.

Из-за дружбы принца с Сидни и Расселом, оказавшимися изменниками, Чадли относился к Уильяму с величайшей подозрительностью, и, поскольку он не отличался тактом, он этого не скрывал.

Он был поражен – и я полагаю, многие были удивлены тем, что Уильям оказывал такое внимание герцогу Монмутскому. Чадли возмущало то, что герцога принимали с таким почетом. Более того, принцесса Оранская, проведшая столько времени в уединении и дочь одной из предполагаемых жертв Солодового заговора, уделяла ему самое лестное внимание.

Я понимала, насколько странным это могло казаться. Не могла же я сказать Чадли, что мой муж просто приказал мне, чтобы я помогала развлекать герцога Монмутского, и что я только повиновалась ему.