– Мне ужасно жаль, что все так получилось, Питер, – начала я. – Постараюсь в ближайшем будущем компенсировать тебе испорченный вечер.

– Испорченный вечер? Но еще совсем рано, – запротестовал он, поглядев на часы.

Действительно, было еще только 9:30. Вполне можно сходить пообедать и тем самым еще больше все запутать, но для меня вечер уже был испорчен. Мне никуда не хотелось идти, хотелось только, чтобы Питер ушел.

– За последние двадцать четыре часа слишком много всего произошло. Боюсь, что я устала гораздо сильнее, чем думала, – я посмотрела на Эдвардса – он разглядывал Питера и вновь не откликнулся на мой мысленный призыв.

– Тебе нужно поесть. Мы сейчас закажем, – Питер, не глядя, протянул руку и снял со столика телефонную трубку. Демонстрировал Эдвардсу, что чувствует себя в моей квартире как дома. – Чего бы тебе хотелось? Китайской еды, итальянской, тайской?

– Нет, я просто…

– Пиццы?

Обычно я готова есть пиццу в любое время дня и ночи – горячую и холодную, тонкую и толстую, с хрустящей корочкой или без – да простит меня дух покойного доктора Аткинса. Но в данный момент, стоило мне представить капельки жира, сворачивающиеся белыми комочками на остывающей пицце, как тут же возникала другая картина – свернувшаяся кровь вокруг тела Тедди – и меня начинало тошнить. Я с ужасом замотала головой.

Питер почесал затылок телефонной антенной:

– Может быть, мексиканская?

– Она не голодна, – Эдвардс произнес это тихо, но с такой властностью, которую мы с Питером не могли не оценить.

Питер переводил взгляд с меня на Эдвардса и обратно, пытаясь понять, существует ли между нами какая–то связь и насколько она глубока. Я внимательно наблюдала за выражением его лица – мнение третьей стороны как раз сейчас было бы очень кстати. Эдвардс поднял на меня глаза, и Питер проследил за его взглядом.

– Да, я не голодна, – на этом мне следовало остановиться, но сидящая где–то глубоко внутри Марта Стюарт вдруг выпрыгнула наружу, прежде чем я успела ее остановить. – Но если вы двое хотите есть…

– Нет, спасибо, – спокойно ответил Эдвардс. Он кивнул на трубку в руках Питера, и тот послушно потянулся, чтобы поставить ее на место, но промахнулся, и ему пришлось повернуться, чтобы установить ее в гнездо. Я зачарованно наблюдала за поворотом событий. Эдвардс не то что бы запугал Питера, но как–то незаметно взял ситуацию под контроль. Должно быть, он неподражаем в комнате для допросов! Как и во многих других комнатах.

Питер опустился обратно на диван, продолжая наблюдать за Эдвардсом. Эдвардс встал, и Питер встал вслед за ним. Эдвардс протянул руку, и Питер пожал ее с официальной сдержанностью. Но потом Эдвардс удивил и меня, и Питера улыбкой:

– Может быть, это я теперь должен вам обед. Извините, что испортил вам свидание.

С того места, где я стояла, было видно, что улыбка подействовала на Питера так же обезоруживающе, как она подействовала бы на меня. Еще бы, улыбка на тысячу мегаватт, после того, как он столько времени оставался серьезным. Питер невольно улыбнулся в ответ:

– Я все понял, официальное расследование. Никаких проблем, все нормально.

– Вас подвезти? – поинтересовался Эдвардс, и от разочарования я даже прикусила себе щеку. Питер наконец собрался уходить, но и Эдвардс тоже!

– Нет, спасибо. Возьму такси, – Питер прозевал момент, когда добровольно согласился уйти. Он посмотрел на меня, и я тут же изобразила зевок, что, правда, не потребовало особых усилий.