– Ивонн немного запаздывает, – выдавил Фред, пожимая пальцы Трисии. Он посмотрел на меня, ожидая, чтобы я увела Трисию на кухню или еще куда–нибудь.

– Мы подождем здесь, – заявила я и решительно потащила Трисию за собой в кабинет Ивонн.

Фред недовольно заверещал и даже попытался нас остановить, но оказался недостаточно проворен. Грозно уперев руки в бока, он стоял в дверях и хмуро взирал, как я усаживаю Трисию на диванчик Ивонн – сооружение, которому пристало бы находиться в камере пыток. Не знаю, где уж проводили свои рандеву Тедди с Ивонн, но точно не здесь. Иначе по крайней мере один из них уже давно бы хромал.

– Это – непорядок, – пробубнил Фред.

– Послушай, Фред, мы с Трисией не собираемся устраивать здесь оргию и звонить в «секс по телефону». Мы просто хотим спокойно посидеть и поболтать, как подобает хорошим девочкам, – я скорчила рожу, надеясь, что это на него подействует, и он оставит нас в покое. В обычное время я бы и не вспомнила о нетрадиционной ориентации Фреда, но сейчас пожелала, чтобы он вернулся за свой стол и получил кайф, представляя нас с Трисией голыми на диванчике Ивонн, воркующими по телефону за 4,99 доллара в минуту. Увы, у меня не было сомнений, что он будет стоять по ту сторону двери, прижавшись к ней ухом, до той минуты, как появится Ивонн. Нужно быть поосторожнее.

Ивонн в последний раз меняла обстановку своего кабинета в период так называемого «кризиса семейных корней». Умерла ее бабушка и оставила наследство всем членам семьи, за исключением Ивонн – потому что считала, что Ивонн ни в чем не нуждается и что ей, в сущности, на все наплевать. Правда состояла в том, что Ивонн действительно было наплевать, но она–то всегда считала, что умело изображает неравнодушие и заботу. Поэтому ее очень задело, что бабушка, оказывается, видела ее насквозь, хотя никогда не выражала своего неодобрения.

В ответ Ивонн, как сумасшедшая, бросилась скупать предметы антиквариата, как будто пытаясь приобрести корни, которых ее лишили. И затем размещать их здесь и там. И теперь любой побывавший в ее кабинете мог утверждать, что она происходит из старинного средиземноморского рода, от которого унаследовала тяжелую темную мебель с обивкой густых и ярких тонов. А всякие разговоры о том, будто ее предки имели шотландско–ирландские корни и прибыли в страну в сороковых годах – не более чем пустая болтовня.

Трисия устроилась на краешке софы, разработанной специально, чтобы у тех, кто будет на ней сидеть, возникли проблемы с нижним отделом позвоночника. Она затравленно оглянулась, однако не интерьер был причиной ее беспокойства.

– Не знаю, справлюсь ли я.

– Это просто мероприятие, Трисия. А ты потрясающе организуешь мероприятия.

– Я волнуюсь не о приеме. Я не уверена, что смогу сидеть здесь и разговаривать с Ивонн как ни в чем не бывало.

Я бросилась к двери и распахнула ее, чтобы проверить нашу систему наблюдения, но, к моему удивлению, Фред сидел за своим столом. Он сердито взглянул на меня, недовольный моим появлением. Я послала ему улыбку, на которую он не купился. Затем он вернулся к работе, а я снова закрыла дверь.

Трисия так глубоко погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как я извлекла из кармана ключик на красной резинке и начала рыскать по офису.

– Никогда раньше не бывала в одной комнате с убийцей.

– О котором бы ты знала, что он убийца?

– Что ты имеешь в виду?

– Этот скульптор, летом, два года назад.

– Жан–Люк?

– Мне всегда казалось, что его следующим произведением будет мумия его мамочки.

– Ты никогда об этом не говорила.

– Не хотела портить сюрприз.