Это было самое любимое время Билла. Он шумел на проходивших мужчин, обзывая их свиньями. Они улыбались, зная, что, если бы не женщины, Билл не стеснялся бы в выражениях.

Каждый мыл свою тарелку, чашку и ложку в большом тазу с теплой мыльной водой, а затем ополаскивал, погружая щипцами в горячую воду. После этого посуда выставлялась на стол, где Эдди вытирала ее насухо и уносила до следующего раза.

Люди привыкли к Эдди и Колину. С мальчиком они вовсю шутили, а к Эдди обращались почтительно. В этот день некоторые перебросились несколькими словами с Триш и поспешно ушли.

– Рад видеть вас в добром здравии, мисс.

– Мы найдем того, кто напал, и ему не поздоровится.

– Сеньорита… нам очень жаль, что так случилось.

– Поймаем собаку и прибьем! – прошептал юный мексиканец.

Триш бормотала слова благодарности каждому и снова утыкалась в свою тарелку.

Эдди сначала волновалась, что Триш убежит при появлении первого же мужчины, но затем облегченно вздохнула. Она была горда Триш. Когда ушел последний человек, их глаза встретились. Эдди улыбалась.

Они обе знали, что Триш выдержала испытание… Она была в порядке.

Наступил полдень. Джон с Дэлом Ролли обходили фургоны, проверяя грузы и колеса, выискивая неисправности.

– Теперь я знаю, почему нанялся Симмонс. Он ударяет за девчонкой. – Ролли отрезал кусок от табачной плитки и сунул за щеку.

– Нужно быть слепым, чтобы не заметить этого. Симмонс – хороший человек. Я рад, что он с нами.

– Клив говорит, что Симмонс чертовски хорошо разбирается в следах. А в этом он кое-что понимает, поскольку сам не лентяй.

– У тебя есть какие-нибудь мысли, как тому негодяю удалось подстеречь в зарослях девчонку и остаться незамеченным?

– Я только знаю, что он не из наших. Должно быть, приехал из города. Я тебе скажу, что парни его вздернут и спустят шкуру, если поймают. – Дэл сплюнул на траву. – То, что случилось, очень разозлило их.

– Клив и Симмонс все кругом обнюхали, но ничего не нашли.

– Дерьмо! Сюда едут судья и тот чертов капитан-янки с негнущейся шеей.

– Будут на что-то жаловаться.

– По-моему, они самые тупые из всех дурней. После отъезда из Ван-Берена не смолили колеса. Когда я им сказал, что песок забивается в ступицы, они глазом не моргнули. Так и остались сидеть на задницах, как будто не поняли, о чем идет речь.

– Надеюсь, через несколько дней мы от них избавимся.

– Молюсь об этом, – пробормотал Ролли и прислонился к ободу колеса.

Всадники приблизились.

– Надо поговорить, мистер Толлмен.

– Спешивайтесь, Ван-Винкль.

Капитан тоже слез с лошади, хотя и без приглашения.

Ван-Винкль снял шляпу и вытер лоб белоснежным платком:

– Жаркий день.

– Будет жарче… и суше.

– Как я понимаю, через несколько дней вы пересечете Арканзас-Ривер и направитесь на запад. Мы с капитаном Форсайтом собираемся завтра двинуться впереди вас и ехать к крепости.

– Завтра? – У Джона поползли вверх брови.

– С самого выезда из города мы не заметили никаких признаков опасности.

– А вы их ожидали?

– Не видели никаких банд дикарей и преступников, о которых вы говорили. Если они тут есть, то они не оставляют следов.

– Оставляют. Вчера мы проехали в миле от только что покинутого лагеря. Не индейского. Индейцы очищают стоянку, прежде чем двигаться дальше.

– Это мог быть армейский лагерь – патруль из Форт-Гибсона.