– Да, мэм.

Диллон проснулся и расплакался.

– Не хочешь взглянуть, Ролли? – спросил заросший щетиной человек другого, стоявшего возле лошадей.

– Не-а! Все кончится раньше, чем мы оседлаем лошадей.

Эдди сняла Диллона с колен и встала:

– Я не могу поверить тому, что слышу. Вы отказываетесь помочь вашему товарищу? Ну, никогда о таком не слышала!

– А вы кто будете, мэм?

– Я вам скажу, кто я. – От ярости ее трясло. – Я миссис Джон Пятнистый Лось Толлмен, вот кто я. – Эдди наклонилась и схватила хлыст. – Вы у меня сейчас поедете ему на помощь, или, клянусь всеми святыми, я вам шкуры спущу со спины. – Она не могла видеть, что слезы проложили грязные дорожки на ее лице.

Улыбки на лице мужчин стали шире.

– Чего вы хотите, мэм? Думаете увести нас из лагеря, чтобы ваши дружки украли добро? Могли бы придумать сказочку получше. На Джона не похоже, чтобы он отправился в путь в двойной упряжке, особенно в компании женщины с выводком ребятни.

Эдди была так поражена этими словами, что не заметила подъехавшего человека, пока тот не заговорил:

– Что случилось, Билл? Кто это?

– Говорит, что она жена Джона. Будто Джон в маленькой переделке в восьми – десяти милях отсюда. Хочет, чтобы мы туда отправились. Тех там только четверо.

– Они гонятся за нами из Фрипоинта, – принялась объяснять Эдди. – Мистер Толлмен велел нам ехать вперед, а сам остался поджидать их.

– Передал ли он, чтобы мы приехали?

– У него не было времени нам что-либо говорить.

– Джон знает, что делает. Он может сам о себе позаботиться.

Эдди в изумлении посмотрела на всадника, на остальных. Она поняла, что ее считают авантюристкой с выводком детей из фургона-развалины. Они не верили, что их хозяин, Джон Толлмен, мог жениться на ней!

Такого унижения Эдди не могла вынести. Не в силах сдержать стремительным потоком полившиеся слезы, она опустилась на сиденье фургона, закрыла лицо ладонями и зарыдала в голос в первый раз после смерти родителей.

– Мамуля! Мамуля! – испугался Диллон. Он никогда не видел ее такой расстроенной. Мальчик заревел, пытаясь обвить маму ручонками. Джейн Энн с плачем уткнулась в плечо Эдди.

– Прочь от лошадей! – закричал Колин и хлестнул уставших животных. Они рванулись вперед. Он круто развернул фургон и поехал в обратную сторону, к дороге.

Всадник последовал за ними и поравнялся с фургоном.

– Стойте! – приказал он. Бах! Триш выстрелила в воздух.

– Прочь! – крикнула она. – Прочь, или я снесу твою глупую башку!

– Черт! Остановись, парень!

Они уже выехали на дорогу, когда человек ухватился за уздечку крайней лошади.

– Чего вам надо? – крикнул Колин. – Мы тут не останемся, чтобы они оскорбляли миссис Эдди, заставляли ее плакать. Мы подождем здесь пока мистер Толлмен вернется… если он вернется.

– Убери руки от лошади, гад! – Триш стояла, уперев приклад винтовки в плечо, целясь во всадника.

Он сердито взглянул на нее:

– Опусти ружье, девочка!

– Не опущу, мальчик, пока не уберешься. Толлмен велел стрелять в лошадь, если какой-нибудь свинячий урод полезет к нам. Это относится и к тебе, скотина. – Она направила ствол в голову лошади.

– Святой Боже! – Человек пришпорил лошадь и отъехал от фургона, оглядываясь назад.

Эдди вытерла глаза подолом. Ее словно стукнули по голове: тело ныло, сердце стучало, но больше всего беспокоило ощущение внутренней пустоты.