Судя по тому, как его плечи возвышались над плечами сотрапезников, он был высок. Черная борода достигала третьей по счету пуговицы на рубашке, а в черных глазах, разделенных крючковатым носом, лед. Внешне он походил на стервятника. Человек ел только бобы, запивая кофе, и ни с кем не разговаривал.

Во время беседы за столом Пистолет отгородился от вопросов, откуда и куда он следует. Врожденный инстинкт самосохранения предупреждал его, что этот хищник прислушивается ко всем разговорам вокруг.

Встав из-за стола, Пистолет перекинулся шуточками с трактирщицей, которую звали Люп, а затем отправился по магазинам, выкинув из головы того «стервятника».

Несколькими часами позже, вымытый, побритый, подстриженный, в чистой куртке и новой рубашке, он направился туда, где оставил лошадь. Еще раз зайдя в магазин Пула, купил себе новую шляпу и кожаные бриджи самого маленького размера, хотя сомневался, подойдут ли они Триш. Он купил еще пояс с ножнами, не очень отдавая себе отчет зачем. Прежде чем оседлать лошадь, уложил все купленное в седельную сумку.

Пистолет собрался уже было покинуть город, когда увидел, как чернобородый человек вышел из дверей и направился к магазину. Худой, узкоплечий, с длинными руками и ногами. У него было с собой длинноствольное ружье. На голове старая черная шляпа с высокой тульей. Он шел по улице, не обращая внимания на любопытствующих прохожих.

В трех милях от города Пистолет обнаружил лагерь, разбитый судьей. Прежде чем въехать, он направил лошадь к месту, откуда ее не было видно, пригнулся к луке и осмотрелся. На своем веку Пистолет повидал всякие караваны, но такой видел впервые. Это были настоящие дома-фургоны – деревянные стены, крыши из дранки, жестяные дымовые трубы. Экипаж во всю длину был накрыт тентом из белого полотна, который прикреплен к шестам. В тени навеса за маленьким столиком сидели мужчины и женщины. Один фургон светло-желтого цвета был украшен синими и зелеными завитушками. У задней дверцы имелись ступеньки.

Судя по свежей краске и белоснежному полотну, два фургона были совершенно новенькими. Рядом сидел негр и чистил обувь.

Еще два фургона с высокими бортами и темными накидками сверху были под завязку заполнены грузами. Фургон армейского типа, по всей видимости, использовался для перевозки людей и снаряжения. Сзади висело запасное колесо. Возле полевой кухни негр колдовал над дымящимся костром.

Пистолет неодобрительно покачал головой. Не хватало запасных частей к фургонам и колес, оси вообще отсутствовали. Фляг для воды было всего по две на грузовых фургонах и одна – на полевой кухне.

Пистолет с интересом посмотрел на луг, где пасся табун. Там были красивейшие из лошадей, которых когда-либо ему приходилось видеть. Судя по стройным ногам и высоко изогнутым шеям, это были чистокровки. В стороне от них паслись шесть тягловых лошадей и дюжина мулов.

Сняв шляпу, Пистолет выпрямился. Он подставил лицо теплому солнышку.

Под ореховым деревом расположились несколько солдат-янки, а пара всадников следила за стадом. Из фургона вышла негритянка, отошла в сторону и вытряхнула коврик. На ней было черное платье с белым передником. Пистолет догадался, что это господская служанка.

Он решил вернуться в лагерь Толлмена. Черт, он поработал бы за харчи! Несколько минут Симмонс размышлял об этом.

И вдруг в нем зародилось подозрение. Зачем судье охотник в таком большом отряде? По нему, один из солдат мог время от времени отправляться за свежатиной.

Изогнув поля новой шляпы и прикрепив их к тулье серебряной булавкой, Пистолет надел ее и пришпорил лошадь. Медленным шагом он въехал в лагерь. Прежде чем успел приблизиться к фургонам, солдаты окружили его. Один из них ухватил лошадь за ремень на уздечке.

– Эй, мистер, что ты тут делаешь? – спросил он хриплым голосом с северным акцентом.