— Я хотел сказать, — возбужденно выкрикнул Цолликоффер, — что в ней есть хорошее сочетание правдивости, с которой я ему об этом рассказывал, и воображения, с которым он увидел эту правду. Что это за книга? История с мужскими подтяжками? Ничего подобного. Или о чем-то в этом роде? Или о чем-то другом? Я рассказал ему, а он — всему миру.

Единственный раз нотки раздражения по поводу разгромной рецензии Стрейберта на «Каменные стены» мелькнули у Йодера, когда он уже собирался уходить. Ожидая в дверях, пока Эмма распрощается с присутствующими, он случайно взял с полки один из романов о Джалне, который Стрейберт сравнивал с его грензлерской серией, желая уничтожить и то и другое.

— Что представляют собой эти книги? — спросил он. — Я вижу, их у вас шесть.

— Ничего особенного, — сказала я. — Но в свое время Мазо де ла Рош была сенсацией.

— Она из Канады, не так ли?

— Да. Канадцы высмеяли ее книги, называя их детскими сказками. Но англичанкам и американкам они доставляли огромное удовольствие. Я читала «Седые дубы Джалны» еще, наверное, в колледже и плакала, сочувствуя героине. А может быть, это была какая-то другая из ее книг… Они все перемешались у меня в памяти. — Тут я рассмеялась и погрозила ему пальцем. — И вы еще говорите, что никогда не читаете рецензий на ваши книги. Где же еще вы могли услышать о Джалне и заинтересоваться этой писательницей?

— Эмма прочла мне последние абзацы. Лучше бы она не делала этого. — Больше он ничего не сказал, но я видела, что характеристика, которую я дала этим книгам, не понравилась ему.

Когда гости собрались расходиться, я попросила мисс Бенелли остаться и поужинать со мной:

— Мне уже давно хочется задать вам один вопрос, касающийся литературы.

Мы устроились в удобных креслах у больших окон, за которыми над долиной сгущались вечерние сумерки. Но, прежде чем я успела задать свой вопрос, она спросила:

— Если Цолликоффер помогает Йодеру писать книги, то имеет ли он что-нибудь от этого?

— Совершенно случайно, но я знаю ответ на этот вопрос, — сказала я. — Мой дальний родственник посещает меннонитскую церковь в долине. Туда же ходят и Цолликофферы, и когда Йодер однажды предложил Герману деньги за его ценную помощь, тот сказал: «В былые времена мы все дружно помогали соседу строить его амбар. Сегодня мы помогаем ему создавать его книгу», — и отказался принять от него какие бы то ни было деньги.

Пока мисс Бенелли молча восторгалась таким великодушием, я с усмешкой продолжала:

— Но не стоит недооценивать этих пенсильванских немцев. Цолликоффер сказал Йодеру: «Мне лично — ни пенни. А вот церковь собирается делать пристройку. Ты можешь помочь в этом».

— И он помог? Я имею в виду Йодера?

— Конечно. Он согласился. Но, как только Цолликоффер получил его согласие, он тут же шепнул церковному совету: «Йодер заплатит», и архитектор просидел целую ночь, превращая пристройку в то, что сейчас называется Молитвенным залом. На следующий день Йодер посмотрел проект и сказал: «Отлично. Приступайте». Теперь церковь Цолликофферов хочет построить воскресную школу, и, поверьте, она внимательно следит за списком бестселлеров, прикидывая доходы Йодера.

Посмеявшись, я перешла к более серьезному предмету, который уже давно не давал мне покоя.

— Мисс Бенелли, что вам известно об американском поэте Эзре Паунде, который, похоже, оказывает нездоровое влияние на моего внука?

Она задержала дыхание и сосредоточенно нахмурилась:

— С чего начать? Эта проблема многогранна.