— Мы приедем, — заверил я директора.

Я не без удовольствия готовился к этой выставке. Ведь показ моих работ в музеях такого ранга, как Уильямбургский, давал возможность познакомить людей с искусством моей нации, моего народа. Это-то я и пытался объяснить Эмме по дороге в Виргинию:

— Когда они читают мои книги, все, что они могут почувствовать, — это мое особое восприятие наших немцев. А когда они сами видят магические знаки, украшавшие наши амбары, они смогут понять то, что было для нас жизненно важным… Я не люблю, чтобы меня отрывали от романа. Но мои работы стоят того.

Когда мы приехали в музей, нас встретили сюрпризом, так как директор сказал:

— Очаровательная молодая пара держит здесь в городе книжный магазин «Колониал». Услышав о вашем приезде на выставку, они — их имя Катуорты — спросили, могут ли организовать вечеринку в вашу честь в их магазине завтра после выставки. Неформальную встречу, куда придут местные почитатели вашего таланта. Я дал за вас согласие.

— Я сюда приехал ради выставки, а не для того чтобы торговать книгами.

— Вы можете отказаться. Это я соблазнил Катуортов. Сказал, что к нам редко заезжают такие гости — писатель и художник одновременно. И хорошо бы использовать это на полную катушку.

— Если вы делаете это не из-за того, чтобы мне угодить…

— Мистер Йодер! Я буду на этой встрече и надеюсь увидеть там вас. Их магазин — одно из лучших мест города.

Когда мы ехали по городу к месту нашего ночлега в «Валлайс-хаус», мы видели рекламные афиши, оповещающие, что Лукас Йодер будет присутствовать на вечеринке в «Колониал букс» в четверг вечером на неофициальной встрече с любителями его творчества.

Четырнадцать моих знаков из «Магической серии» были замечательно экспонированы, а в сопровождающем буклете были помещены фотографии знаков с подписями, объясняющими их смысл. Брошюра называлась: «Двойная сущность Йодера, автора „Грензлерского октета“ и „Магической серии“.» Презентация прошла успешно, и после легкого обеда мы отправились на прогулку по тихим улочкам Уильямсбурга, где каждый дом напоминал музей. На одной из самых живописных улиц меня ожидала новая неожиданность.

Часть этой улицы около «Колониал букс» была запружена народом. Даже Вызвали дополнительно двоих полицейских. Когда мы спросили одного из офицеров, кого и от чего охраняет полиция, он ответил:

— Книжный магазин. Они все пришли с книгами.

Когда Эмма из своего окна стала разглядывать толпу, она зашептала:

— У них у всех твои книги, дорогой… у некоторых целые сумки книг.

Планировалась беседа в библиотечной тиши, а на деле получилась какая-то демонстрация, которая штурмовала магазин. В магазине мои книги уже кончились. И один из клерков был послан в соседние, чтобы достать хоть немного экземпляров. Он уже позвонил откуда-то, чтобы сообщить, что достал около сорока книг и едет с ними обратно. Мы припарковали машину и направились к главному входу.

Я не из тех писателей, которых знают в лицо, — когда я стал протискиваться сквозь толпу, люди начали возмущаться, и один крикнул:

— Эй, пузырь, ну-ка в конец очереди!

На что Эмма не моргнув глазом ответила:

— Это тот самый пузырь, который написал книги, что вы держите.

— Это Йодер, — сказал кто-то, понизив голос. В ответ послышались восторженные возгласы и даже аплодисменты, что меня очень смутило.

В магазине мы увидели Катуортов, окруженных толпой. Их планы на тихий вечер определенно рухнули. Магазин был набит битком.