— Как это? — спросила мисс Уилмердинг.

— В свободное время она подходит ко мне и интересуется рукописями, читает их.

Просмотрев картотеку, мисс Уилмердинг сказала:

— Я думаю, это можно устроить. Но вы ей ничего пока не говорите. А по поводу вашего перевода у мисс Денхем есть некоторые соображения.

То, что затем сказала мисс Денхем, поразило меня словно удар грома:

— Если вы так влюблены в эту работу о пенсильванских немцах, перейдя ко мне в отдел, попробуйте поработать вместе с автором над романом. Если это вам удастся, то вы представите рукопись на рассмотрение редакторского совета, затем агентам по продаже, чтобы посмотреть, заинтересуются ли они. Это и станет вашим первым заданием.

Несколько мгновений я сидела молча, зная, что я должна что-то сказать, но не соображая, что именно. Что я хотела сделать, так это то же, что и в первый раз, — вскочить и прокричать «Ура!!!», но я снова сдержалась и как можно серьезнее произнесла:

— Об этом дне я мечтала. Думаю, что я смогу. И не подведу вас.

— Одно предостережение, мисс Мармелштейн, — сказала мисс Денхем, — никогда не влюбляйтесь в рукопись или в ее автора. Держите их на расстоянии. Ваш успех зависит от вашей способности судить о них здраво.

Я вернулась к своему месту, взяла письмо, которое не успела закончить, сложила рукопись и начала разбирать свой стол. Закончив, я позвонила в курьерский отдел и попросила Жанис подойти ко мне. Когда она появилась, я предложила:

— Давай сходим в бар.

— Надеюсь, новости хорошие?

— Думаю, неплохие, — улыбнулась я. В баре я не выдержала: — Я сверну тебе шею, Жанис, если ты скажешь кому-нибудь хоть слово. Но у меня есть причины думать, что очень скоро тебя собираются посадить в мое кресло.

— Это будет чудесно!

Снова предупредив ее о секретности информации, я обратилась к ней как опытная сотрудница к новичку:

— Это удивительная работа! Ты первая во всем издательстве читаешь рукописи. — И, конечно же, я не забыла о цифрах. — Из девятисот работ, которые нам присылают, только две или три достойны серьезного рассмотрения.

Я рассказывала ей, как важно распознать такие работы, и проинструктировала ее, по каким именно признакам наши редакторы выявляют многообещающих молодых авторов.

В заключение моей лекции Жанис поинтересовалась:

— А что станет с тобой?

И я, которая уже боялась, что она не догадается спросить, скромно ответила:

— Меня назначают редактором. Младшим, конечно. И я готова спорить, что и ты недолго задержишься на моем месте.

— Выпьем за это, Шерл.

— Пожалуйста, я не терплю моего имени. Звучит так глупо… Особенно для редактора.

— Прошу прощения.

И мы подняли бокалы за успехи друг друга.

* * *

Младшие редакторы, которые отказались ранее от «Грензлера», продолжали высказывать свои сомнения, когда я присоединилась к их команде. Казалось, что их недовольством пропитана вся атмосфера. Я ни у кого не находила одобрения моей работы. Но все же не теряла надежды.

Когда я обратилась за авансом для моего автора, мне было отказано:

— Сумма, которую вы предлагаете выплатить автору, — полторы тысячи долларов — это нелепость. Такие авансы выплачиваются только известным писателям.

— Что же мне ему сказать? По-моему, он нуждается в деньгах.