Что бы Стерлинг ни говорил и ни делал, достучаться до нее он не мог. Ему не понравился ее отрешенный взгляд: он повидал достаточно людей в шоковом состоянии, чтобы понимать, что с ней далеко не все в порядке. Заметив сегодня ее реакцию и увидев, как она борется со своими страхами, он стал восхищаться этой женщиной еще сильнее, чем раньше.

Она взяла себя в руки и смогла не только успокоить Джулию Рэндалл, но и организовать все так, что той осталось только дожидаться окончания операции мужа.

Но на Александру все это оказало огромное влияние, и сейчас ему хотелось отнести ее к себе в апартаменты и успокоить в объятиях. Убедить себя в том, что она не ускользает от него, хотя он знал, что вот-вот потеряет ее.

– Пойдем, милая, уже ночь.

– Сегодня я ночую здесь. Попрошу Пери найти мне свободный номер.

– Тебе не нужен номер – ты спишь со мной.

– Стерлинг…

– Не спорь, ты не выиграешь этот поединок. Не сегодня, во всяком случае…

Александра подняла глаза, и при виде смятения в ее взгляде у него защемило сердце. Ему хотелось попросить ее не волноваться, сказать, что он защитит ее, но знал, что она ему не поверит. Жизнь уже научила ее, что от случайностей не защитит ничто.

Стерлинг буквально вытащил ее из-за стола, взял на руки и понес через пустой холл, потом вдоль по коридору к своим апартаментам. Она опустила голову ему на плечо и ничего не говорила. Стерлинг боялся, что это дурной знак. Спор с ним сейчас, наоборот, помог бы ей отвлечься.

– Это ничего не меняет, – сказала она, когда он вошел в номер и поставил ее на пол.

Стерлинг не хотел спорить. Сегодня вечером в его сознании многое переменилось, и она тоже должна это понять. Он прошел в ванную и пустил воду, добавив немного пены для ванны. Комнату наполнил аромат магнолий. Он выключил яркий верхний свет, оставив лишь приглушенный над ванной.

Александра по-прежнему стояла в прихожей, где он ее оставил. Стерлинг провел ее в ванную, медленно раздел и опустил в теплую воду. Затем свернул полотенце и положил ей под голову.

– Я сейчас вернусь.

Позвонив в обслуживание номеров, он заказал холодный ужин на двоих, попросив сервировать на веранде, чтобы ужин ждал их независимо от того, во сколько они выйдут из ванны.

Стерлинг взял свечи, купленные накануне специально для подобного случая, когда они будут заниматься любовью в его большом джакузи. Он поставил их на полку, зажег, разделся и залез к ней в ванну.

Он приподнял Александру и положил на себя. Опустив ее голову себе на грудь, он поцеловал ее в плечо.

– Ненавижу больницы, – проговорила Александра через некоторое время.

Голос ее по-прежнему звучал бесстрастно и ровно. Она как будто пребывала в трансе.

– Я их тоже не люблю. Последний раз я был в больнице, когда Колби рожала моего племянника. Так что это был счастливый повод, – сказал Стерлинг.

Он никогда не терял близких людей. И никогда не привязывался к кому-либо, помимо членов семьи, так что смерть не трогала его. Мысль о том, что на долю кого-то из его сестер или зятьев выпадут страдания Тома Рэндалла, пугала его.

– Здорово. Я никогда не навещала в больнице новорожденных, только констатировала смерть, – тихо проговорила Александра.

– Твоего мужа и родителей? – спросил он.

За относительно небольшой промежуток времени она пережила много горя. Больше горя, чем она могла вынести. Но она держалась. Она освободилась от страхов.

– Только мужа. Я не смогла поехать к родителям. Они умерли не одновременно, но я все равно не смогла себя заставить.

Она откинула голову назад, глядя на мерцающие свечи.