– А что вы возили?

– Собак ловленных возил. Из отлова – в институт. Я и внутри не был ни разу. Так, к виварию машину подгоню, они клетки-то перегрузят, я и уеду. И все дела. Ещё этих, как их, чертей-то… свинок морских тоже. Вонючие они были – страсть. Крысы – и те лучше.

– Так что же там делали-то, в этом институте?

– Ну как – что? Опыты, наверное, ставили. Откуда же я знаю… мне и неинтересно было это. А потом снесли его. Там пустырь был… или дом уже построили?… Не помню я, редко мимо езжу, по старой дороге. Новая получше будет.

– Ясно. А как до него добраться?

– На автобусе на любом шесть остановок проехайте и сходите. Там он и был, по правую руку от дороги. Переходить не надо. А вы почему, кстати, интересуетесь? Ищите кого?

– Да. У меня отец в своё время там работал, а с ним – женщина одна. Моего лучшего друга тётка. Вот он, друг, и просил разузнать про сослуживцев.

– А отец разве не говорил, что они там делали? – удивлённо спросил дед.

– Отец довольно давно умер. Та женщина – тоже. Пытаемся найти кого-нибудь, кто с ними работал.

– А зачем? – спросил дед. Саша задумался. Действительно – зачем? Для чего он вообще занялся этими поисками, которые заведомо обречены на провал?

– Отпуск, делать нечего, вот и развлекаемся. Другу охота информацию о своих родичах собрать, чтобы для потомков… ну, вы меня понимаете.

– Не очень я вас понимаю, но вот что я вам скажу. Этот институт – он тут притчей во языцах был. Нехорошее место, порченное. А ушёл я оттуда… – дед замялся, но продолжил, понизив голос. – Ушёл, как помирать люди стали. Прямо черный год какой-то был, словно мор на них нашёл. На тех, кто там работал, в этом институте…

– Шестьдесят седьмой, – сказал Саша.

– Точно! Испугался я. И сбежал. Страшно там было очень.

– А как они все… что за мор? – не понял Саша.

– Случаи несчастные стали с ними происходить. Кто под поезд попал, кого зарезали, кто отравился… Только, по-моему, неспроста всё это было. Так что вы, молодой человек, лучше и не ходите к этому институту. Целее будете.

– Так его же снесли…

– И хорошо, что снесли. А вы всё равно не ходите.

– Спасибо за совет, – Саша взял пакет с картошкой. – Удачи вам.

– И вам того же… Дамочка, положьте картошку назад, что вы её щупаете! Картошка как картошка…

* * *

– Саш, это феноменально! – Игорь Юрьевич говорил возбуждённым голосом, торопливо. – То, что ты отыскал – это великолепно!

– Не понимаю, что вы тут нашли великолепного. Столько людей погибло, а вы говорите, что это – великолепно. Ничего хорошего там нет. Я съездил, посмотрел. Пустырь, даже фундамента не осталось. И ощущение на этом месте какое-то мерзкое было. Мороз по коже…

– Саша, какой, к чёрту, мороз! Архивы милицейские, вот что радует! У любого дела, в котором есть подозрение на убийство, срок, как минимум, десять лет. Все эти дела или, на худой конец, их дубликаты, должны существовать. Это понятно? Мы поймаем их всех за хвост!

– Кого? – с сарказмом спросил Саша. – Покойников шестьдесят седьмого года выпуска? Или экспериментальных собак?

– Да ну тебя. Это институт. Знаешь, мне почему-то кажется, что это очень интересно будет.