Роуэн прислонился к скале. Колени его дрожали. Сердце было готово выпрыгнуть из груди. Он отчетливо видел, что неприступные утесы и правда образовали высокую арку — оттуда и впрямь лился голубоватый свет. Роуэн услышал удивленные возгласы друзей: Зеел, Норрис и Шаран поравнялись с ним и тоже увидели волшебное сияние, но Роуэн не мог вымолвить ни слова.

Ему было ясно, что за высокими скалистыми сводами таилось что-то ужасное. Чтобы унять дрожь, Роуэн схватился за выступ в скале.

— Что это?! — воскликнула Шаран. — Что это за место? Что нам делать?

Роуэн внезапно ощутил жар, исходящий от медальона. Он дернулся от жгучей боли и попытался вытащить медальон из-под рубашки, но оторвать его от кожи ему не удалось. Металл становился все горячее, и чем яростнее Роуэн тянул за шнурок, тем сильнее впечатывался в его тело раскаленный медальон.

Роуэн сжал руками горло, закричал и упал на снег. Норрис, Шаран и Зеел кинулись к нему, но что они могли сделать, что? Раскаленный кусочек металла, висевший у него на шее, проник в его плоть — все тело горело, кости плавились, а горло будто наполнилось пылающими углями. Роуэн задыхался, бился… Он хотел было снова закричать, но ни звука не вырвалось из искаженного судорогой рта.

Вместо крика из его горла вырывались пламя, дым и пылающие угли. Извиваясь в смертной муке, он вдруг понял, что это не угли, нет… это ужасные слова. Роуэн услышал скрипучий голос, читающий стихотворение, но не сразу осознал, что это стихотворение читает он сам.

Едва последнее слово сорвалось с его помертвевших губ, Роуэн закрыл глаза. Больше он ничего не помнил.

11. «В этой пещере мудрый — слепой…»

Роуэна мутило, голова шла кругом, в ушах звенело. Он чувствовал — чьи-то нежные руки касались его лица, слышал голоса друзей, но не мог открыть глаза. «Уснуть, — думал он, — и спать беспробудным сном, больше мне ничего не нужно».

— Очнись, Роуэн! — послышался голос Зеел. Она тормошила его, заставляя прийти в себя. — Мы больше не можем здесь оставаться.

— Его заколдовали! — сказал Норрис. — Это не его слова и не его голос…

— Открой глаза, Роуэн, — прошептала Шаран, склонившись к его лицу. — Вспомни, ты нужен букшахам. Мы должны идти за ними. Разве ты забыл?

Букшахи…

Роуэн тут же все вспомнил. Друзья помогли ему подняться на ноги. Он огляделся. Дотронулся до груди, которая все еще помнила палящий жар раскаленного металла. Медальон по-прежнему висел на шнурке, но, к своему удивлению, Роуэн не обнаружил ожогов.

— Что это было? — спросил Норрис, потрясенный тем, что ему довелось увидеть и услышать. — Роуэн, ты бредил, произносил какие-то бессмысленные слова, закатывал глаза…

Норрис содрогнулся при одном воспоминании о том, что только что происходило с его другом.

— Медальон… — с трудом проговорил Роуэн. Он откашлялся и продолжил: — Шаран задала вопрос, и волшебный медальон подсказал, что ответить. Нет, не могу объяснить…

— Ладно, и не пытайся, — оборвала его Зеел. — Нас предупредили об опасности и дали хороший совет. Там, под аркой, — западня, но мы знаем, что делать и как не попасть в ловушку. А это все, что нам нужно сейчас знать. Поторопитесь, пора идти дальше. Сгущаются сумерки.

Роуэн кивнул, соглашаясь с Зеел, и, не говоря больше ни слова, заковылял вперед, туда, где мерцал голубоватый свет. Шаран двинулась следом. За ней — Норрис. Он постоянно оборачивался к Зеел, ища в лице мужественной девушки ответы на терзавшие его вопросы. Наконец он отважился спросить ее прямо:

— Ты говоришь, будто теперь мы знаем, что делать, но мы же так ничего и не выяснили!

— Норрис, ты что, не слышал? — раздраженно откликнулась Зеел.