Несмотря на строгий приказ, отданный им самим, Роуэна одолевало желание поднять глаза и осмотреться по сторонам.

Краем глаза он видел витые ледяные колонны, отбрасывающие голубоватые тени. С трудом удавалось найти следы букшахов — на мерзлой земле отпечатки копыт были почти не видны. То и дело приходилось останавливаться, чтобы не сбиться с пути.

Вдруг узкая тропка пропала, и Роуэн не знал, в какую сторону повернуть, — впереди высился мощный ледяной столб.

Он помертвел от ужаса, остановился и стал смотреть под ноги, пытаясь отыскать утерянный след. На лбу его выступили мелкие бисеринки пота. Вдруг в его груди будто что-то оборвалось — он подумал о том, что, не найдя выхода из волшебной пещеры, они затеряются в ледяном лабиринте и останутся здесь навсегда.

Шаран прижалась к его плечу, Норрис и Зеел напирали сзади.

— Я потерял дорогу! — крикнул Роуэн. — Подождите, я сейчас…

Но, услышав недовольное ворчание Норриса и Зеел, Роуэн разозлился. «Неужели они не понимают, как тяжело идти первым! — подумал он. — Если Норрис с Зеел такие умные, пусть сами ищут дорогу».

— Я делаю все, что в моих силах! — крикнул он. — Потерпите!

Сзади раздались гневные выкрики, послышался истошный вопль, и вдруг Шаран — ее, видно, сильно толкнули — упала на землю. Роуэн сам еле устоял на ногах, так сильно его дернули за полу плаща. Он догадался, что Шаран нарушила запрет и обернулась. Из горла Роуэна вырвался горестный стон.

Шаран громко плакала и звала его на помощь.

Слова предостережения звучали в его ушах, но он их не послушался — резко обернувшись, он схватил плачущую Шаран и закрыл ее собой.

Теперь Роуэн был уверен, что они — в западне. Там, где огромные витые колонны подпирали каменные своды, по земле катались двое, ожесточенно колотя друг друга кулаками. Они бились не на жизнь, а на смерть. Дерущихся окутывала голубоватая снежная дымка, и Роуэн не мог разглядеть, кто это был — Зеел или Норрис — и кто был напавший. Он видел лишь блеск обнаженного кинжала да капли крови на снегу.

Бросив на землю мешок и нащупав на поясе нож, Роуэн ринулся на помощь. Вдруг один из дерущихся отшвырнул другого прочь, вскочил на ноги и кинулся на него.

Роуэн попятился. Перед ним, злобно ощерившись, стояла стражница из рода зибаков. Ее ладони были в крови, а отличительный знак всех зибаков — черная полоса на лбу — придавал лицу особо свирепое выражение.

Стражница подняла над головой кинжал и ринулась на Роуэна. Схватив ее за руку, в которой она сжимала свое смертоносное оружие, он сумел отвести удар, но стражница всем телом навалилась на Роуэна и прижала его к витой колонне. Под тяжестью их тел колонна пошатнулась, упала и разбилась на тысячи ледяных осколков. Нож выскользнул из рук Роуэна и отлетел в сторону.

Они покатились по усыпанным блестящими ледышками камням. Роуэн чувствовал жаркое дыхание стражницы и каждой клеточкой своего тела ощущал ее ненависть.

Снова сверкнуло лезвие кинжала, и снова Роуэн успел отвести удар, но секунду спустя окровавленное острие было приставлено к его груди. Руки у Роуэна были мускулистые — годы, проведенные в полях с букшахами, не прошли для него даром, — но он чувствовал, что силы оставляют его, а пальцы начинают дрожать. Сколько еще он сможет продержаться? Сколько?..

За спиной у Роуэна послышался плач. Это плакала Шаран. Она громко звала Зеел, но та почему-то не отвечала. Почему? Почему она не помогала ему сражаться со стражницей?

Внезапно словно яркая вспышка озарила сознание Роуэна. Он понял все: Зеел не придет, она мертва. Погиб и Норрис, в этом нет никакого сомнения, ведь он шел последним. Кровожадная стражница убила их обоих.

Это был коварный план зибаков: они решили расправиться со всеми четырьмя в то время, когда те не оглядываясь будут идти сквозь мглу и туман.