Роуэн выронил кинжал — он глядел на девочку, ничего не понимая, но тут за спиной у Шаран появилось перекошенное лицо стражницы, сжимающей в кулаке кусок льда, острый, как лезвие ножа.

— Берегись! — закричал Роуэн, схватил за руку Шаран и оттолкнул от себя.

Смертоносное оружие не задело ее — оно лишь скользнуло по волосам девочки, а свирепая стражница оступилась и упала.

И только сейчас Роуэн узнал ту, которую чуть не убил. Зеел!.. Роуэн зажмурился — он не мог поверить своим глазам, но нет, ошибки быть не могло. Это Зеел! А ведь все это время он принимал ее за врага.

Девушка пыталась встать, кровь сочилась из ее израненных пальцев, но другой рукой она шарила по земле, пытаясь найти хоть что-то, чем можно ударить.

Удивление, ужас и радость оттого, что его подруга не погибла, переполняли сердце Роуэна. Но вдруг он заметил, что пальцы Зеел нащупали упавший кинжал — он был засыпан ледяными осколками разбитой колонны. Зеел схватила его, вскочила на ноги и грозно посмотрела на Роуэна. Лицо ее исказила гримаса гнева и отвращения.

— Умри, ишкин! — свистящим шепотом проговорила она и кинулась на мальчика.

— Зеел, не надо! — простонал Роуэн.

Он попятился, сумев уклониться от смертоносного удара, и вдруг его словно осенило — он понял все:

Роуэн проклинал себя за недогадливость — ведь он даже не попытался вдуматься в слова пророчества!

«Глупец! — бранил он себя, — Речь же шла не о том, чтобы просто наклонить голову, а о том, что у нас в голове! А что у нас в голове? Да конечно же! Как я мог не догадаться! Именно человеческий мозг в этой пещере и становится той ловушкой, в которую попадаются простаки. Мы видим перед собой призраков, созданных нашим воображением. Зеел меня не видит. Она смотрит мне в глаза, но видит ишкина — страшное чудище, которое водится в стране зибаков. Да и сам я принял Шаран за огромного снежного червя. Вместо друзей мы видим врагов — тех, кого боимся и ненавидим…»

Роуэн посмотрел на свою ногу, которую, как ему казалось, обвивали кровожадные корни дерева Унрина. Нет, это были всего лишь руки Норриса. Он лежал лицом в снег, мертвой хваткой сжимая ногу Роуэна.

Шаран вскрикнула. Роуэн поднял глаза и увидел, что Зеел снова изготовилась к схватке. Маленькая Шаран кинулась к нему — она хотела защитить Роуэна, заслонить его собой.

В следующую секунду на нее обрушился страшный удар: Зеел целила в сердце Роуэну, но Шаран будто щитом закрылась деревянной шкатулкой, и удар пришелся по ней. Доски треснули, драгоценные шелка посыпались на землю. Падая, они разворачивались…

От ужаса Шаран застыла, и тут к ней подскочила Зеел.

— Хотел скормить меня ишкину, негодяй? — свистящим шепотом спрашивала она, колотя бедную девочку. — Хотел, чтобы меня и моих друзей утащили под землю? Чтобы ишкин пооткусывал нам головы? Хорошо же. Я умру, но и ты погибнешь! — Обагренные кровью руки Зеел сомкнулись на горле Шаран.

— Не надо, Зеел, отпусти! — плакала Шаран, пытаясь вырваться из ее хватки.

Роуэн кинулся ей на помощь, хотел оттащить Зеел, но у него ничего не вышло.

Увидев, что обезумевшая девушка вот-вот задушит Шаран, он помертвел от страха, не зная, что и делать. Рядом лежал кинжал, но разве мог он обратить оружие против своего старого друга Зеел?

— За что она меня? — задыхаясь, прохрипела Шаран.

— Она думает, что ты — стражник зибаков. Я тоже сперва принял ее за врага, но потом…

Вдруг Роуэн замолчал.

Что потом? Что разрушило колдовские чары пещеры? Почему наваждение вдруг отступило? Что произошло с ним в этот момент?

Слова пророчества звенели в его ушах:

В ту же минуту на Роуэна снизошло озарение.