— Роуэн, ты пока ничего не говори им об этом, — прошептал водяной человек. — Может, я ошибся. Очень на это надеюсь.

Аллун и Зеел сели у костра.

— Мы заметили на горизонте слабое свечение, — сообщила Зеел и швырнула остатки головешки обратно в костёр. — И ещё мы слышали отдалённые крики. Но слишком темно, даже деревьев не видно. Я собиралась запустить змея, чтобы понять, куда идти, но придётся подождать до рассвета.

— Да, — согласился Жемчужник. — На рассвете всё станет ясно.

Повисло тяжёлое молчание, прерываемое лишь шумом волн и треском огня.

Роуэн бросил один из прутиков Шебы в огонь, но он оказался слишком влажным и не загорелся. От него повалил серебристый пар, и Роуэн покачал головой. Он, как дурак, понадеялся на Шебу, а её прутики даже не горели. И как он мог попасться на её удочку? Зачем он только ей поверил?

«Потому что в конце концов всегда выяснялось, что её стихи имеют смысл», — внезапно подумал он.

Роуэн внимательно посмотрел на кусок металла, лежащий рядом с оставшимися четырьмя прутиками и пучком травы, взял в руки железку и поднёс её ближе к огню. Это была не просто какая-то болванка или обломок каминной решётки, как он подумал вначале. Грязный и неожиданно тяжёлый кусок металла оказался чем-то вроде… медальона.

Роуэн ощутил прилив надежды. Он принялся краем рубашки тереть медальон и, счистив с него грязь и копоть, обнаружил, что он украшен узором, а на одном из концов имеет отверстие. Очевидно, медальон носили на шее.

— Может быть, он на что-нибудь и пригодится, — нерешительно проговорил Роуэн.

Аллун протянул руку, и Роуэн отдал ему медальон, но сделал это весьма неохотно. Неожиданно он почувствовал, что не хочет с ним расставаться, и с беспокойством следил, как медальон переходит из рук в руки.

— Уж не талисман ли это? — озадаченно предположила Зеел. — Вдруг он принесёт нам удачу?

Она передала медальон Жемчужнику и задумчиво уставилась на огонь.

— До сих пор он нам не слишком помог, — заметил Жемчужник и вернул медальон Роуэну. — Посмотрим.

Роуэн сжал гладкий металл в руке. Значит ли всё это что-нибудь или нет, он не знал. Но Шеба утверждала, что её дар бесценен. А медальон был единственной ценной вещью из всего, что она дала.

Поддавшись внезапному порыву, Роуэн взял витой шнурок, которым был перевязан сверток, и продел его в дырочку. Он крепко связал концы шнурка, повесил медальон себе на шею и спрятал его под рубашкой.

После этого он испытал странное облегчение. Точно тяжёлая ноша свалилась с его плеч: теперь медальон был защищён от взглядов.

«Но почему? — спросил он себя. — Если это талисман, то почему его нужно прятать? А если это всего лишь украшение…» Роуэн усмехнулся при мысли о собственной глупости.

— Роуэн!

Он не сразу понял, что это Зеел. Голос звучал сдавленно и приглушённо. Роуэн поднял глаза и замер. Зеел пятилась от костра, испуганно указывая на него рукой. Роуэн глянул на костёр. Прутик Шебы высох и горел ярким зелёным пламенем.

Аллун и Жемчужник вскрикнули от удивления, но Роуэн даже не посмотрел на них. В огне он увидел знакомое лицо с глазами, в которых плясали отсветы пламени.

Раздался голос. Словно огонь, он жёг Роуэна. В такт словам, раздававшимся у него в голове, правая рука начала пульсировать от боли.

Голос умолк. Лицо исчезло. Зелёное пламя стало гаснуть. Роуэн закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он вновь посмотрел на костёр, тот горел уже красно-оранжевым пламенем. От прутика остался лишь белый призрачный пепел.

Аллун, Зеел и Жемчужник оторопело смотрели на Роуэна.

— Что это было? — прошептала Зеел.