– Я имею право назвать моего собственного наследника, – со злостью сказал Ричард.

– Любимый мой, конечно же, да. Разве я сказала хоть слово против этого? Но Вы же сами написали, что это следует держать в секрете, что я и делала.

– От Вашей маленькой писательницы тоже? – огрызнулся Ричард.

– Конечно. Элинор никогда не видела Вашего письма ко мне и никогда не писала ответа от меня Вам. После того, как Лонгкемп предал Вас, я писала Вам сама, своей собственной рукой. Ричард, сердце мое, постарайтесь поверить в то, что епископ Илийский преследуется не из за каких то глупых женских выдумок.

– Милорд, – вмешался епископ Руаенский, – Ее Величество говорит правду. Я не в ссоре с епископом Илийским, но то, что я слышал от моих друзей, создает довольно мрачную картину мира в Англии. Лонгкемп оскорбляет и угнетает их так же, как и баронов.

– Ричард, если будет война в Англии, – а я ручаюсь, что она будет, если Вы не обуздаете своего человека, – Вы не получите ни одного пенса в помощь Вашему крестовому походу. У меня был граф Лестерский и просил поговорить с другими баронами, чтобы умолить Вас употребить свою власть и исправить обиды, нанесенные Лонгкемпом. Я говорю Вам, что англичане похожи на свой собственный уголь. Они разгораются очень медленно, но жгут горячо и очень, очень долго.

– Хорошо, хорошо. Мы уже обсудили эти дела раньше. Я все же спрашиваю Вас, почему Вы доверили эти секреты почти ребенку?

– Поскольку она многое слышала, уже поздно говорить об этом. Но хочу сказать Вам, что Элинор ничего не может получить от Лонгкемпа, никакой выгоды. Я также сомневаюсь, что у него есть сейчас достаточно денег, чтобы подкупить ее. Кроме того, он причинил зло двум дорогим для нее людям: сэру Андрэ Фортескью, который был как отец для нее, и сэру Саймону Леманю, в которого, как я подозреваю, она влюблена. И, кроме этого, я думаю, что Элинор хоть немного любит меня, и…

– Я не имел в виду, что она посылала записки Вильяму, но она может разболтать все другим женщинам.

– Нет, она не сделает этого. Она ничего не рассказывала дамам даже о других, более интересных для нее вещах.

– Очень скрытная молодая особа, – прокомментировал епископ Руаенский.

Ричард продолжал грозно смотреть на Элинор, но вскоре выражение его лица изменилось, и он расхохотался.

– Сэр Саймон опекает вас? Скрытная? Вы часто являетесь причиной ссор на наших праздниках. Мы помним вас.

Элинор снова сделала реверанс.

– Ваша память безупречна, Ваше Величество. Но, милорд, я не говорила ничего такого, что могло вызвать какие то проблемы.

– Причиной была ваша красота? – спросил он равнодушно.

– О нет, милорд, причиной было мое обширное поместье, – ответила Элинор абсолютно серьезно.

Ричард усмехнулся и сказал уже менее раздраженно:

– Очень хорошо, если это нужно сделать, давайте сделаем.

Королева жестом позвала их к столу у стены. На нем уже были приготовлены принадлежности для письма, и Элинор, опять поклонившись королю, королеве и епископу, уселась за стол. Она вытащила пергамент, обмакнула перо и приготовилась писать.

Первое письмо, адресованное Папе Клементу, содержало просьбу посвятить Джеффри в сан архиепископа Йоркского по причинам, которые Элинор, Ее Величество королева Англии, ему перечислит.