Я молчал и ждал объяснений.

Дэвид снова поерзал на стуле. Он явно чувствовал себя очень неуютно.

– Понимаешь, у них с Джулией… э‑э… что‑то вроде соглашения на этот счет.

– Значит, они относятся к этому одинаково…

– Да. Они заодно. Я имею в виду – в этом.

– Что ты пытаешься мне сказать, Дэвид? – спросил я.

– Ничего. Только то, что я уже сказал. Они оба считают, что рои нужно оставить в живых. Я думаю, Рики будет возражать против твоего предложения – вот и все.

Мне нужно было еще раз поговорить с Мае. Я нашел ее в биологической лаборатории. Она сидела перед монитором компьютера и рассматривала белые колонии бактерий, выросших на красноватой питательной среде.

– Слушай, Мае, – сказал я. – Я поговорил с Дэвидом, и мне нужно… Мае? У тебя проблемы?

Она пристально смотрела на экран.

– Кажется, да. Проблемы с нашей исходной культурой бактерий.

– Что там с ней не так?

– Последние генерации Тета‑ди растут ненормально, – она указала на изображение в верхнем углу экрана, где колонии бактерий росли ровными белыми кружками, и сказала: – Вот это нормальный рост кишечной палочки. Так они должны выглядеть. А вот здесь… – она открыла в центре экрана другую картинку. Округлые белые пятна как будто изъела моль, у них были рваные, неровные края и неправильная форма. – Это ненормальный рост, – Мае покачала головой. – Боюсь, это свидетельствует о заражении фагами.

– Ты имеешь в виду вирусы? – уточнил я. Фаги – это вирусы, поражающие бактерии.

– Да, – Мае кивнула. – Обычная кишечная палочка чувствительна к очень многим фагам. Самый распространенный, конечно, фаг Т4, но у Тета‑ди выработана к нему устойчивость. Поэтому я предполагаю, что это делает какой‑то новый вид фага.

– Новый фаг? Ты имеешь в виду недавно появившийся?

– Да. Вероятно, в результате мутации существующего штамма, который каким‑то образом преодолел устойчивость Тета‑ди. Для фабрики это может обернуться большими проблемами. Если бактериальное сырье заражено фагами, то нам придется прекратить производство. Иначе произойдет распространение вирусов.

– Если честно, закрытие производства – не такая уж плохая идея, – сказал я.

– Скорее всего, нам придется это сделать. Я пыталась изолировать зараженную культуру, но она оказалась очень агрессивной. Возможно, чтобы избавиться от вирусов, нам придется уничтожить все бактерии, простерилизовать чаны и начать заново с новой культурой. Рики это не понравится.

– Ты уже говорила ему об этом?

– Нет еще, – Мае покачала головой. – Вряд ли Рики сейчас готов услышать еще какие‑то плохие новости. И кроме того… – Она замолчала, как будто раздумывая над тем, что собиралась мне сказать.

– Кроме того – что?

– Для Рики очень многое значит успех этой компании, – Мае повернулась ко мне лицом. – Бобби слышал, как он однажды разговаривал по телефону, интересовался состоянием своих акций. И был очень озабочен. Мне кажется, Рики рассматривает «Ксимос» как свою последнюю возможность отличиться. Он работает в компании уже пять лет. Если из того, что мы делаем, ничего не получится, он будет слишком стар, чтобы начинать все сначала в новой компании. У него жена и ребенок. Он не может еще пять лет выжидать удачного случая. Поэтому Рики действительно старается, чтобы все получилось, действительно выкладывается по полной. Он целыми ночами работает, что‑то придумывает. Он спит не больше трех‑четырех часов в сутки. Если честно, я боюсь, что это сильно влияет на его суждения.