Потом я понял, что тогда мы все как будто оцепенели от того, что случилось. Нас ничто не волновало – мы полностью сосредоточились на стремлении выжить и оказаться в безопасности.

Здание лаборатории находилось справа от нас, в сотне ярдов по прямой через пустыню. Мы могли бы добежать туда за тридцать‑сорок секунд. И мы побежали. Рики говорил что‑то еще, но я не отвечал ему. Мы все думали об одном и том же – через полминуты мы доберемся до двери и будем в безопасности.

Однако мы забыли о четвертом рое.

– Вот срань! – ругнулся Чарли.

Четвертый рой вылетел из‑за угла лаборатории и направился прямо к нам. Мы остановились в замешательстве, не зная, что делать дальше.

– Что делать, Джек? – спросила Мае. – Группируемся?

– Нет, – сказал я. – Нас только трое.

Такая маленькая группа не собьет хищника с толку. Но никакая другая стратегия в голову не приходила. Я начал мысленно перебирать все, что мне было известно об исследованиях взаимоотношений хищников и их добычи. И все исследования сходились в одном. Будь то модель поведения боевых муравьев или серенгетских львов, исследования подтверждали одну и ту же динамику: хищники убили бы всю добычу, до последнего животного – если бы у добычи не было убежища. В реальной жизни убежищем может быть гнездо в кроне дерева, или подземная нора, или глубокий омут в реке. Потенциальная добыча выживает, если у нее есть убежище. Если бы убежища не было, хищники уничтожили бы всех животных, которых считали добычей.

– Я думаю, теперь нам точно крышка, – сказал Чарли.

Нам нужно было убежище. Рой быстро приближался. Я почти чувствовал жгучие уколы на теле и вкус сухого пепла во рту. Мы должны были отыскать какое‑нибудь укрытие прежде, чем рой доберется до нас. Я повернулся на месте, осмотрелся по сторонам, но не увидел ничего подходящего. Разве что…

– Машины закрыты?

В наушнике у меня затрещало.

– Нет, вряд ли.

Мы развернулись и побежали к стоянке.

Ближе всего ко мне стоял голубой «Форд»‑седан. Я открыл дверцу водителя, Мае открыла пассажирскую дверцу. Рой был уже совсем близко. Захлопывая дверцу, я уже слышал низкий рокот, похожий на бой барабанов. Мае тоже захлопнула дверцу. Чарли дергал за ручку задней двери салона, все еще держа в руках бутыль из‑под «Виндекса». Но задние дверцы, похоже, были заперты. Мае развернулась назад, чтобы разблокировать замок, но Чарли уже повернулся к соседней машине, «Лэндкруизеру», и благополучно забрался внутрь. И захлопнул дверцу.

– Bay! – выкрикнул он. – Какая тут жарища!

– Это точно, – согласился я. Внутри машины было жарко, как в печи. Мы с Мае обливались потом. Рой подлетел к нам и завис перед ветровым стеклом, пульсируя и перемещаясь из стороны в сторону.

В наушнике раздался голос Рики:

– Ребята! Вы где? Ребята! – Рики явно был встревожен.

– Мы в машинах.

– В каких машинах?

– Рики, какая тебе, к черту, разница? – сказал Чарли. – Мы сидим в этих сраных машинах, вот и все.

Черное облако перелетело от нашего «Форда» к соседней «Тойоте». Мы с Мае смотрели, как рой кружит возле окон машины, пытаясь проникнуть внутрь. Чарли улыбнулся мне сквозь стекло.

– Это тебе не дырявый сарай. Машины практически герметичны. Так что… мы можем насрать на маленьких говнюков.

– А как насчет вентиляционных отверстий? – спросил я.

– Я у себя все позакрывал.

– Но ведь они не полностью герметичны, да?

– Да, не полностью, – ответил Чарли. – Только чтобы до них добраться, надо сперва пролезть под капот.