– К сожалению, клеточное производство не способно дать нам ожидаемый конечный результат, – сказал Рики. – Клетки производят для нас молекулярный субстрат – сырье, исходный материал, – а потом, уже с помощью нанотехнологических методов, мы собираем из этого сырья нужные молекулы.

Я указал на стальные баки:

– И какие клетки вы там выращиваете?

– Тета‑ди 5972, – сказал он.

– И что это за бактерии?

– Один из штаммов кишечной палочки.

Кишечная палочка – довольно распространенная бактерия, большое количество кишечной палочки обитает в естественной природной среде, в том числе и внутри кишечника человека. Я спросил:

– А кто‑нибудь подумал, что это не слишком хорошая идея – использовать бактерии, способные существовать в организме человека?

– Вообще‑то нет, – сказал Рики. – Честно говоря, мы об этом не думали. Нам просто нужен был хорошо изученный вид бактерий, полностью описанный в литературе. Мы отбирали промышленный стандарт.

– Э‑э…

– Как бы то ни было, Джек, – продолжал Рики, – вряд ли с этим будут какие‑то проблемы. Этот штамм не способен жить в теле человека. Тета‑ди 5972 оптимизирован под разнообразные питательные среды – чтобы удешевить стоимость его выращивания в лабораторных условиях. По‑моему, эти бактерии могут расти даже на куче мусора.

– Значит, вот как вы получаете свои молекулы. Их для вас выращивают бактерии…

– Да, – сказал Рики, – Так мы получаем первичные молекулы. Мы производим двадцать семь разновидностей первичных молекул. Они собираются в относительно высокотемпературных условиях, при которых атомы более активны и быстрее соединяются друг с другом.

– Поэтому здесь так жарко?

– Да. Эффективность реакций максимальна при ста сорока семи градусах по Фаренгейту[8]. При такой температуре мы с ними и работаем, чтобы поддерживать скорость рекомбинаций на максимуме. Но эти молекулы могут работать и при гораздо более низких температурах. Даже при сорока пяти‑сорока градусах по Фаренгейту[9] можно получить какое‑то количество молекулярных комбинаций.

– И вам не нужны никакие дополнительные условия? – спросил я. – Вакуум? Повышенное давление? Сильное магнитное поле?

Рики покачал головой.

– Нет, Джек. Мы создаем такие условия, чтобы ускорить процесс сборки, но в них нет критической необходимости. Проблема решена очень элегантно. Соединять компоненты молекул друг с другом довольно просто.

– И, соединив эти компоненты молекул вместе, вы получаете в результате молекулярные ассемблеры?

– Да. А они потом собирают те молекулы, которые нам нужны.

Это в самом деле было очень умное решение – создавать молекулярные ассемблеры с помощью бактерий. Но Рики утверждал, что ассемблеры получаются почти автоматически – если для этого не нужно ничего, кроме высокой температуры. Зачем же тогда им понадобилась эта сложная стеклянная конструкция?

– Для повышения эффективности и разделения процесса, – объяснил Рики.

– Мы можем одновременно создавать до девяти разных ассемблеров в разных ветвях комплекса.

– А где ассемблеры собирают конечные молекулы?

– В этом же самом сборочном комплексе. Но сначала мы их перенастраиваем.

Я не понял значения этого термина и покачал головой.

– Перенастраиваете?

– Это небольшое усовершенствование, которое мы разработали. Мы его уже запатентовали. Понимаешь, наша система с самого начала работала правильно, но выход конечного продукта был слишком низким.