Хоптон  : Вы подозревали, что один из погибших, вопреки вашему предупреждению, все же произвел взрыв?

Бэтти  : Нет, сэр.

Липтрот  : Возможно, вы считаете неудобным высказывать сейчас какие либо предположения на этот счет?

Бэтти  : Ничего не могу сказать, сэр. Но, кроме того, сэр, единственным подрывником в этой части забоя был Смоллбоун.

Нателл  : И он был все время с вами. Так что маловероятно, чтобы Тэффи, или братья Свифты, или Гринолл, или кто то другой из погибших воспользовались бы порохом и произвели взрыв в отсутствие Смоллбоуна?

Бэтти  : Да, сэр.

Мик  : Но если бы они все же попытались это сделать, их квалификация была бы для этого недостаточной?

Бэтти  : Да, сэр.

Хоптон  : Правда ли, что Гринолл получил когда то выговор за попытку раскурить в шахте трубку?

Бэтти  : Это было десять лет назад.

Липтрот  : Но тем не менее это правда?

Бэтти  : Да.

Нателл  : Были ли среди работавших в забое любители крепко выпить?

Бэтти  : Я бы не сказал, что крепко.

Нателл  : Разве неделей раньше Джон и Джордж Свифты не получили от полиции предупреждение за распивание спиртных напитков на улице?

Бэтти  : Джон тогда только что женился. Они отмечали это событие.

Хоптон  : Влияет ли алкоголь на трезвость суждений шахтера?

Бэтти  : Да.

Хоптон  : Шахтеры пьют?

Бэтти  : Некоторые.

Нателл  : Вы пьете?

Бэтти  : Выпиваю кружку эля по пути домой.

Нателл  : Одну или две?

Бэтти  : Температура внизу в шахте доходит до ста градусов  . За день теряешь с потом до пяти фунтов веса. Когда поднимаешься наверх, необходимо чего нибудь выпить.

Хоптон  : Вы хотите сказать, эль чище, чем вода в Уигане?

Бэтти  : Вы сами так сказали, сэр.

Мик  : Вы ведь связаны с профсоюзом шахтеров, верно?

Бэтти  : Я шахтер, и я состою в профсоюзе.

Мик  : Больше, чем просто состоите. Вы один из активных его лидеров, верно?

Бэтти  : Верно.

Мик  : Я ни на что не намекаю, но правильно ли будет предположить, что любой из лидеров профсоюза менее всего был бы готов признать, что кому то из несчастных погибших в своей смерти следует винить только самого себя?

Бэтти  : Я не знаю, что именно случилось в тот день внизу в шахте. Но я твердо знаю, что работа шахтера опасна и во время нее испытываешь жажду, это факт. И ничто этот факт никогда не изменит.

Блэар и сам сейчас испытывал жажду, к тому же боль в голове не давала ему возможности сосредоточиться. Он выпил бренди, пожалел, что это не эль, отложил доклад, содрал последних пиявок и задремал.

Пообедал он холодным мясом, сыром и, вспомнив предупреждение Бэтти насчет воды, выпил вина. Потом пиявки пообедали им самим. На сей раз, однако, это была другая четверка: Джульетта, Офелия, Порция и леди Макбет.

Блэар ненавидел угольные шахты. Золото благородно и нейтрально. Уголь же, ведущий свое происхождение от живой материи, продолжал жить и, даже превращаясь в камень, выдыхал газ. Разумеется, весь легкодоступный – с небольших глубин – уголь уже давно выбрали. И теперь шахты становились все глубже, уголь в них все тверже и труднодоступнее, воздух все хуже, а рудничного газа все больше. И ради чего все это? Да, это вам не золотые самородки искать.

Следователь  : Господин Ведж, вы управляющий шахты Хэнни. Знали ли вы об опасности взрыва газа в забое восемнадцатого января?

Ведж  : Мне сообщил об этом Джордж Бэтти, и я согласился с его предупреждением, что взрывы производить нельзя. Задача смотрителя работ в том и заключается, чтобы принимать такого рода предосторожности и защищать собственность.