– Выброшенным на берег иногда чувствую, ирландцем – нет.

– Были еще пилигримы – осужденные, отправлявшиеся в Святую Землю, чтобы искупить вину за самые тяжкие преступления – за убийство или кровосмешение. А вам есть что искупать?

– Нет, ничем столь серьезным похвастать не могу.

– Значит, мало вы прожили в Уигане.

Блэар попытался зайти сбоку и приблизиться к ней, но, похоже, Шарлотта чувствовала каждое его движение – словно птица, постоянно готовая взмыть в воздух. Маленькая черная птичка с болтающимся на одном из крыльев зонтиком.

– Значит, безымянных вы не любите, – проговорил Блэар.

– Я им завидую. – Голос ее дрогнул. – Да, завидую. Насколько вы продвинулись в том, чтобы найти Джона?

– Мэйпоула? Не знаю. Вы могли бы мне помочь, если бы хоть что то рассказали о нем.

– Я не могу вам помочь. Простите.

– Хоть что нибудь. Он не намекал на какие нибудь свои страхи, опасения, далеко идущие планы?

– Джона всегда переполняли далеко идущие планы. У него было доброе сердце.

– Было?

– Вот видите, опять вы передергиваете мои слова!

– Просто пытаюсь понять, ищу ли я живого человека или покойника. Человека, который скрылся по собственному желанию или потому, что его вынудили это сделать. И еще – откуда у меня ощущение, что я единственный, кому нужно его найти?

– Что вы имеете в виду?

– Когда епископ нанимал меня, то поручил мне найти Мэйпоула; сейчас, похоже, его больше всего волнует, чтобы вы просто забыли о Мэйпоуле.

– И вы меня именно об этом и просите?

– Нет. Скажите только: вы хотите, чтобы я продолжал поиски?

– Мне безразлично. Действительно безразлично.

– Но вы были с ним помолвлены. Вы любили его.

– Нет. Джон стремился мне помогать. Я позволяла ему, и с моей стороны это было проявлением слабости. – Она развела руками, как бы выражая сожаление.

– Может быть, я смогу вам помочь, – сказал Блэар.

– Что такое, неужели я слышу в ваших словах жалость? – спросила она с таким отвращением, словно он протянул ей пригоршню червей.

– Чем я могу вам помочь? – Блэар подавил желание броситься и попытаться оттащить ее от края провала.

– Летать умеете? – Шарлотта глубоко вздохнула и повернулась спиной к провалу, так что теперь мыски ее туфель прочно стояли на земле, зато каблуки оказались на самом краю обрыва. Поток поднимавшегося снизу воздуха обжимал сзади платье вокруг ее ног, и потому в слабом освещении казалось, будто она падает. – В молодости мой отец любил прыгать через стволы шахт.

– Да, я слышал. И вы тоже такая же ненормальная.

– Уж кому бы говорить, только не вам. Это правда, что вы деретесь с шахтерами?

– Нет.

– И что встречаетесь с какой то шахтеркой?

– Нет.

На мгновение она потеряла равновесие и взмахнула руками. Несколько камней и комьев грязи сорвалось со стенки провала, отозвавшись снизу глухим звуком падения.

– Я уеду из Уигана, – проговорил Блэар.

– С чего вы взяли, будто меня интересует, уедете вы из Уигана или нет?

– Мне казалось, вы именно этого хотите.

– Отец найдет кого нибудь другого, ничем не лучше вас. А если сможет, то и хуже. Но за предложение спасибо. По крайней мере, оно придает цельность и завершенность всей вашей лжи. – Ухватившись обеими руками за зонтик, Шарлотта воспользовалась им как балансиром и сумела сделать шаг от края обрыва. Блэар протянул ей руку. Не обратив на нее никакого внимания, она двинулась через темное, грязное здание живодерни с таким видом, будто пересекала по ковру гостиную.