– Но по «главной дороге» от вашего рабочего места было бы ближе, и к тому же по ней поступал свежий воздух, тогда как на «обратной» он был сильно загазован. Почему вы решили идти по «обратной» дороге?

– На «главной» сошла вагонетка с рельсов. По обратной было легче выбраться.

– Вам повезло. Все, кто попытался воспользоваться «главной дорогой», погибли.

– Видите! Вот вам главная причина, почему идти надо было по «обратной».

– Но вы же все равно свернули потом на «главную». Вы ведь именно там встретились с Бэтти, который вел спасателей.

– Билл их услышал.

– Билл был контужен, он сам так сказал на слушаниях. Когда у человека звенит в ушах, он вряд ли способен что то услышать. И опять вам здорово повезло. Вы что, дожидались Джорджа Бэтти?

– Дожидались?!

– Я просто недоумеваю, куда у вас ушло столько времени. Часы на одном из погибших остановились в два сорок четыре – значит, именно в это время произошел сломавший их взрыв. Бэтти потребовалось больше часа, для того чтобы установить, на какое направление указывает расположение тел погибших, выветрить скопившийся газ и добраться до того места, где он встретил вас и Джейксона. Когда вы с Биллом вышли на Бэтти из переходного штрека на середине «главной дороги», было три сорок пять. Мне просто трудно понять, что вы делали столько времени. От взрыва и газа вы никак не пострадали, однако к моменту встречи с Бэтти добрались только до середины «главной дороги» – почему? На что у вас ушло столько времени – если, конечно, Джейксону не пришлось тащить вас на себе?

– Откуда у вас вся эта информация?

– Из материалов расследования.

– Нога у меня тогда здорово болела, это точно.

– И тем не менее, встретившись с Бэтти, вы решили не обращать внимания на раненую ногу и присоединились к спасателям. Как вы сами сказали следователю, вы «позабыли» о боли. Допустим, так; и все равно, на что у вас ушло столько времени перед встречей с Бэтти?

Смоллбоун насыпал полную горсть смолотого пороха.

– Знаете, мы с Биллом Джейксоном герои. Все так считают. А все остальное, что там есть в этом расследовании, чушь собачья. Что могут знать о шахтерах люди, никогда не вылезающие из цивильного костюма? Да все эти тринадцать лордов и юристов знают о нас не больше, чем миссис Смоллбоун о дикарях, живущих к югу от экватора. А эксперты – да они уголь от карамельки отличить не смогут! Никто не придает итогам официального расследования никакого значения, и вам незачем это делать.

Порох черной струйкой устремился из кулака Смоллбоуна в бумажную трубку. До Блэара вдруг дошло, что руки Смоллбоуна и в самом деле больше уже не дрожали.

– Единственное, что я хочу знать, это почему вы с Биллом Джейксоном покинули забой, почему вы воспользовались «обратной дорогой» и чего вы дожидались после взрыва.

Смоллбоун поставил на весы дополнительные гирьки, отвешивая двойной заряд.

– Знаете что, мистер Блэар, уезжайте ка вы назад, откуда приехали, в Африку там или в Америку. Вы и сами не понимаете, что можете разворошить.

– Вы имеете в виду Билла Джейксона и Розу? Передайте от меня Биллу, что Роза – симпатичная девушка, но между нами ничего нет. Я ее просто расспрашиваю о Мэйпоуле, только и всего.

– Все не так просто. Нельзя приехать в Уиган и в первый же день решить, кто есть кто и что есть что.

– К сожалению, я не могу уехать из Уигана, пока не отыщу Мэйпоула.

– Тогда вы можете остаться здесь навсегда.

Снова проходя на обратном пути через гостиную, Блэар обратил внимание на одну фотокарточку, резко выделявшуюся по стилю из множества мрачных портретов: на ней был заснят сам Смоллбоун на пляже.