– Есть такое шахтерское правило: «Чем глубже, тем жарче»  .

– Блэар! – вспыхнул Леверетт. – Я этого не слышал.

– У вас что, не хватает конюхов, чтобы заниматься чисткой?

– Хватает, но мне нравится делать это самому. Чтобы управлять имением, надо не только постоянно смотреть во все глаза, но иногда и самому прикладывать руки. – После каждого прохода гребнем Леверетт вытряхивал из него грязь; в тех местах, где он уже прочесал, шерсть становилась белой и шелковистой. – Я работал везде в имении. На ферме, в саду, конюшнях, в овчарне, даже на пивоварне. Я воспитывался так, чтобы из меня получился управляющий имением. Джон обычно говорил, что я похож на Адама: того ведь поставили, чтобы он сторожил райский сад, а не стал его владельцем. Считаю, мне повезло, что епископ Хэнни так мне доверяет. Я никогда не стремился занять место одного из Хэнни, да мне это и не нужно.

– Мэйпоул мог бы стать владельцем, хотя бы отчасти.

– Лишь совладельцем личных доходов Шарлотты, ничего более.

– Все равно это весьма прилично для викария, у которого нет ничего, кроме пары костюмов. – Пока Блэар произносил это, мысли его снова обратились к Розе. Какую корысть можно иметь с шахтерки? Ее зарплату? Пригоршню монет, которые к тому же делали ее хуже в глазах общественного мнения, поскольку она зарабатывала эти деньги сама? Лучше уж наследство по семейной линии, в ожидании которого и под которое можно хотя бы получить кредит. – Когда мы спускались в шахту, вы сказали кое что такое, о чем я тогда же должен был бы вас расспросить. Вы упомянули, что уже бывали однажды в шахте, старой, неглубокой – около десяти футов.

– Это заброшенная шахта с той стороны имения, что смотрит на Уиган.

– Вы говорили о ней когда нибудь Мэйпоулу?

– Потому то я в нее и спускался. Он спросил, знаю ли я какую нибудь старую шахту, вот я ему и показал.

– Когда это было?

– Сразу после Нового года. Джону было интересно. Тут много заброшенных штолен, в некоторых из них прятались священники, когда Хэнни были еще католиками, сотни лет назад. Та штольня, о которой вы спрашиваете, находится в пределах имения, у северных ворот, примерно в пятидесяти ярдах по правую руку, если выходить. – Леверетт передвинулся и взялся за противоположную ногу лошади. – Кажется, я вам плохой помощник. Я и бедняге Джону ничем не помог.

– Вы всегда как то подозрительно отсутствуете. Разве что вчера на пикнике были, и то занимались собаками. Вечно вы заняты какими нибудь четвероногими.

– Это просто чтобы не чувствовать себя неудобно: ведь когда вы еще только приехали, я не рассказал вам всего.

– Не рассказали мне о Шарлотте? О том, что епископ хочет, чтобы она забыла о Мэйпоуле и согласилась на Роуленда?

– Да. Но это бы испортило ваше представление о Шарлотте и вообще о всех Хэнни. Вы застали их не в лучший момент.

– Знаю, знаю: Англия по большей части страна солнечная. Значит, получается что то вроде: Роуленд или я. Шарлотта привязана ко мне до тех пор, пока не согласится выйти за него замуж, так? А я тем временем привязан к ним?

– Можно и так понимать.

– Ладно, я доведу Шарлотту, и она согласится.

– Для вас это слишком низко. Вы этого не сделаете.

– Ничто для меня не низко. Я промок, выжат и готов отсюда уехать в любой момент. Как Эрншоу. Он ведь тоже было ловушкой, да, этот великий реформатор? Хэнни притащил его сюда, чтобы занять чем нибудь Шарлотту. Вы мне говорили, что Эрншоу не ухаживает за ней, значит, вы все знали.