Блэар щурился, стараясь одновременно и заглянуть в печь, и не повредить глаза.

– А золу куда вы деваете?

– Она падает вниз через колосники, там ее собирают и периодически выгружают. После того случая разгружали уже дважды.

– Все равно, можно туда заглянуть?

– Зачем?

– Посмотреть, не осталось ли костей, пуговиц. Естественно, клоги сгорят, но их металлическая окантовка застрянет в колосниках. Гвозди могут остаться.

Бэтти посмотрел на кочегаров: вряд ли они могли слышать этот разговор.

– По шахте сразу же пойдут разговоры, что человек епископа ищет в золе трупы.

– Кочегарам можете сказать что хотите.

Предложив жестом Блэару следовать за собой, Бэтти направился вниз по наклонной плоскости в сторону кочегаров, которые, раскрыв рты, с любопытством наблюдали за ними.

– Ребята, это мистер Блэар, особый гость шахты. Он американец и любит сам все перерыть и прощупать. Лишняя ложка у вас есть?

«Ложкой» оказалась лопата на длинном черенке. Бэтти снял с Блэара шляпу, заменив ее на брезентовый капюшон с прикрепленной к нему пластинкой закопченной слюды, чтобы можно было смотреть на огонь.

– Одно только беспокойство от вас, мистер Блэар, – пробурчал он. Бэтти сунул Блэару пару брезентовых, с мягкой прокладкой внутри, рукавиц, достававших до самого локтя. – Занимайтесь этим сами. Я не буду жарить своих людей из за чьих то дурацких причуд. Погодите. – Он взял деревянное ведро и окатил водой капюшон и рукавицы Блэара.

Блэар, с которого стекала вода, прихватил лопату и поднялся назад к печи. Несмотря на защитную пластину, уголь в топке казался ему совершенно белым и таким ярким, что на него невозможно было смотреть. Как солнце. Жара стояла ошеломляющая, она ударяла в человека чисто физически.

Кочегары забрасывали уголь в топку с безопасного расстояния. Блэар же ворошил горящие углы прямо перед дверцей печи. Перегретый воздух врывался ему в легкие. Угли звенели от ударов лопаты, как стеклянные колокольчики. Блэар чувствовал, как волосы у него на груди, под рубашкой встают дыбом и скручиваются от жара. Но красота пламени завораживала и покоряла. Расплавленное золото блестело, пожирая само себя, одна его сверкающая волна накатывалась на другую, разбрасывая во все стороны искры под лопатой Блэара, ищущей – что же пытался он найти там, на огненном языке дракона? Мерцающую берцовую кость или хорошо прожарившееся ребрышко? Блэара вдруг обдало паром, и он понял, что кто то сзади облил его водой. Он продолжал орудовать лопатой, пытаясь докопаться до раскаленной докрасна колосниковой решетки. Сзади кто то потянул его за руку, и он увидел рядом с собой Бэтти в капюшоне и рукавицах, от которых тоже валил пар. Бэтти что то показывал ему и пытался сказать. Но слов его Блэар не слышал, пока смотритель работ не оттащил его от печи; только тогда до Блэара дошло, что рукоятка его лопаты горела, а железный совок светился сердитым темно красным цветом.

Кочегары встретили их на середине наклонной плоскости и окатили водой капюшон Блэара и его лопату. Лишь сняв рукавицы, Блэар обнаружил, что и они, и рубашка на нем спереди были опалены.

– Вам в аду бывать не приходилось? – поинтересовался Бэтти. – Похоже, подобное занятие для вас не в новинку.

– Ничего не нашел.

– И не найдете, пока не потушена печь. Что, быть чокнутым – обязательное требование ко всем первопроходцам?

Блэар, пошатываясь, двинулся по наклонной плоскости вниз, испытывая какое то опьянение от пламени, почти веселье:

– Теперь я знаю, как себя чувствует хлеб, когда из него поджаривают тосты.

Бэтти шагал за ним.

– Вы абсолютно ненормальный. Мистер Блэар, обещаю вам, я буду смотреть во все глаза.