– Вот как?

– Вне всякого сомнения. Он только этим и занимался. Вначале были пустота, вода, небо и земля, а потом Он разбил Сад Эдема.

– Ну, это восприятие очень примитивного ума.

– Нет, коллеги по профессии. Адам и Ева – не главное. Самая существенная информация там заключена в словах: «Из Эдема выходила река для орошения рая; и потом разделялась на четыре реки. Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее».

– Вы помешаны на золоте.

– Как и Бог. Хотите посмотреть?

Блэар подвинулся, но Шарлотта выждала, пока он не отодвинулся еще дальше, на расстояние вытянутой руки, прежде чем сама заняла место у окуляра. В телескоп она смотрела гораздо дольше, чем ожидал Блэар.

– Я вижу только какие то маленькие белые точки. Не знаю, как вам удается через него что нибудь разглядеть, – сказала она.

– В Африке лучше, там совсем не мешают огни на земле. Луны Юпитера видны даже без телескопа. Лучше всего, конечно, смотреть вертикально вверх. Ложишься на спину, и ощущение такое, будто вокруг тебя вращается Вселенная.

Шарлотта отступила назад, в темноту:

– Вы сегодня охотились вместе с Роулендом?

– Наблюдал, как он подстрелил несколько безобидных птичек.

– Вы ему ничего не сказали?

– Нет. Не считаю вас настолько ужасной, чтобы самому отдавать вас прямо в лапы Роуленду.

– Ну, и где же мы находимся? Что говорят луны?

– Я еще не подсчитал. Вам что нибудь известно о том рискованном предприятии, что замышлял Мэйпоул: спуститься под землю вместе с шахтерами, проникнуть вслед за ними в забой и там, во время их получасового перерыва, прочесть им проповедь?

– Джон хотел прочесть проповедь в шахтном дворе.

– Нет, внизу, на глубине в целую милю, прямо возле угольного пласта. Чего я не понимаю, так это откуда ему взбрела в голову подобная мыль. Быть проповедником одно, а устраивать маскарад – совсем другое. Понимаете, что я хочу сказать? Нет ничего необычного в том, чтобы викарий присоединялся к шахтерам в спортивных состязаниях; но пытаться выдать себя за шахтера – до этого, кроме него, никто еще не додумался. Однако у него самого на подобное не хватило бы воображения. Кто подсказал ему эту мысль?

– Еще чего вы не понимаете?

– С чего бы кому то понадобилось ему в этом помогать.

Блэар ждал, когда же Шарлотта заговорит о том, что он напугал ту девушку в коттедже. Но поскольку вот уже вторую их встречу она об этом не упоминала, Блэар сделал вывод, что девушка не доложила Шарлотте о его посещении.

– Ждете не дождетесь, когда сможете вернуться в Африку, да?

– Да.

– Кажется, она вас очень притягивает. Я начинаю понимать, насколько вам ее не хватает.

«Что бы это значило, – подумал Блэар. – Тусклый огонек в конце туннеля? Сочувствие? Или ей просто надоело постоянно ожесточать свое сердце непрерывными насмешками?» Его вдруг поразило, что и голос у Шарлотты был не такой сухой и сдержанный, как обычно, а глаза ее блестели сейчас в темноте даже сильнее, чем днем.

– Вы явно неравнодушны к судьбе африканцев, – проговорила она. – По идее мы посылаем туда войска, чтобы им помогать, а на самом деле единственное, что делаем, это стреляем их самих.

– Англичане – хорошие солдаты. Но они воюют за пиво, за посеребренные ложки, за мыло «Пиэр»… они не знают, за что воюют. Просто их туда послали, вот и все. А я знаю. Знаю, что за картами, которые я составляю, придут новые солдаты, инженеры путейцы, машины для промывки золота. Я хуже, чем тысяча солдат или десять Роулендов.

– По крайней мере, вы хоть что то делаете. Полезное, а не играете в… как это вы сказали – кукольные домики.