– По крайней мере, вы хоть что то делаете. Полезное, а не играете в… как это вы сказали – кукольные домики.

– Ваш приют не кукольный домик. Он произвел на меня большое впечатление. Вы действительно здорово помогаете этим женщинам.

– Возможно. Но я иногда думаю: вот я научила чему то девушку, она выходит за порог и возвращается к тому самому мужчине, который довел ее до такого состояния. Неважно, шахтер он, лакей или продавец магазина. Я поняла: девушка всегда будет верить всему, что скажет ей мужчина. Чему угодно.

– Иногда бывает верно и обратное. Я тут познакомился с девушкой, которая кого угодно убедит, что она – царица Савская.

– Вас она убедила?

– Почти.

– Ну, это просто флирт. Я говорю о трезвомыслящих женщинах, у которых уже на руках дети и которые тем не менее готовы верить мужчине, даже если тот станет утверждать, что луна – это круглый хлеб, который лучше всего идет с кружкой эля и пуховой подушкой.

– Это не вера, просто им нужны мужчина и пуховая подушка.

– А вы что ищете в жизни? – Шарлотта подняла взгляд и посмотрела прямо на Блэара.

– Я путешествую. Повсюду. Одиссея бедняка. Начал заниматься этим еще мальчишкой, сочинял тогда разные истории. Брал что то известное, выворачивал наизнанку и пытался вообразить, что бы из этого вышло? Если бы Дева погналась за Львом, а не наоборот? И если бы они вместе переплыли через Млечный Путь к Ориону и его верному Большому Псу? Что бы придумали древние греки в этом случае?

– Вы жили в бедной, но любящей семье?

– Да, но не в своей. Меня кормила семья китайцев. Уже потом, много позже я узнал: мамаша больше всего боялась, чтобы какая нибудь из ее дочерей не влюбилась в меня, дикаря.

– А одна из них влюбилась?

– Нет. Я был полным, абсолютнейшим дикарем. Но сам я в одну из них влюбился.

– Похоже, у вас слабость к экзотическим женщинам.

– Не знаю, слабость ли это. Вы не были когда нибудь влюблены в своего кузена Роуленда?

– Нет, но я его понимаю. Роуленд – тот же Хэнни, только без денег. Не бедный в том смысле, какой вкладываете вы в это понятие. А гораздо хуже. Вы были бедняком и жили среди бедняков. И совсем другое дело быть бедным, когда общество, в котором вы вращаетесь, состоит из богатых. Какое унижение сознавать, что средства семьи ушли на туалеты, чтобы мать и сестра могли появляться на должных балах. Если бы не помощь моего отца, Роуленды жили бы в какой нибудь дыре, в трех комнатах, не больше. Роуленд звезд не видит, он видит одни только деньги.

– Ну, так не выходите за него замуж.

– Если я этого не сделаю, отец закроет «Дом». У меня самой никогда не будет достаточных средств, чтобы открыть новый. Я тоже в ловушке, как и Роуленд.

– Похоже, вы в худшей ловушке, чем обитательницы вашего «Дома». Девушки страдают от последствий, но они, по крайней мере, получили удовольствие. А у вас с Мэйпоулом было хоть какое то удовольствие?

– Полагаю, я ему и минуты удовольствия не доставила.

– Тем не менее он вас любил.

– По моему, вы говорили, что он был без ума от какой то шахтерки.

– Это еще одна вещь, которую я не понимаю. Вам не холодно?

– Нет. Что это за созвездие, вон тот треугольник?

Блэар посмотрел в ту сторону, куда показывала рукой Шарлотта.

– Камелопарда.

– Что значит «камелопард»?

– Жираф.

– Так я и думала. Я видела камелопардов  на картинках и еще тогда подумала, что они похожи на жирафов. Значит, они и в самом деле жирафы. Ну что ж, по крайней мере этот вопрос снят, легче будет отправляться в могилу.

– А вы действительно собирались спрыгнуть вниз? Там, на обрыве в живодерне?

– Нет, смелости не хватило.