– Если это Роза, то кто же ты? Я что, поймал тебя в процессе превращения? Из яркого пламени назад, в кусочек угля?

– Все равно это должно было кончиться, – ответила Шарлотта. – Дни становились все длиннее и светлее.

В штольне стоял холод, как в склепе. «Кажется, Шарлотта может раствориться здесь в воздухе и исчезнуть так же, как пар ее дыхания», – подумал Блэар.

– Это верно. Розу, которую я знал, я никогда не видел при свете. Только в самый первый раз, но тогда я был мертвецки пьян.

Шарлотта повернулась, чтобы уйти, и Блэар схватил ее за запястье. Ему было непривычно и странно говорить с Шарлоттой, у которой вдруг оказались рыжие волосы и сила шахтерки: казалось, он разговаривает одновременно с двумя разными женщинами.

– Ты уволен, я тебя переиграла.

– Верно. Твоя Роза Мулине мне нравилась больше, чем та, которую я только что видел. И больше, чем Шарлотта Хэнни. Как это тебе удавалось?

– Это было нетрудно.

– Расскажи. Меня из за твоих игр пытались убить. Так что мне интересно.

– Все дело в осанке. Я закрывала волосы, опускала плечи, надевала перчатки, чтобы не было видно мозолей от работы на шахте. К тому же в клогах я выше.

– Не только в осанке. А лицо?

– Частично закрывала его, когда бывала Шарлоттой Хэнни, только и всего.

– А манера говорить?

Картинно уперев руку в бедро, Шарлотта проговорила с характерным местным акцентом:

– Откуда тебе знать, как разговаривают в Уигане и в «Доме для женщин»! А я эту речь слушаю всю жизнь. – И добавила уже с обычной интонацией: – Я играла.

– Играла?!

– Да.

– И Фло тоже играла?

– Фло – шахтерка. Она дочь моей кормилицы. Раньше мы с ней вместе ходили в город и прикидывались местными девицами.

– Забавлялись?

– Да. Я на всех маскарадах играла эту роль. Не «Угадай, кто я» и не Марию Антуанетту, а шахтерку.

– И семья всегда знала про то, что из коттеджа берет свое начало туннель?

– Мой отец пользовался им для вылазок в Уиган, когда был молодым. Он тогда бегал к девушкам, участвовал в драках.

– А об этом твоем розыгрыше отец знает?

– Нет.

Шарлотта попыталась силой высвободить руку, и Блэар прижал ее к стене. В неровном свете лампы, вырывавшем из темноты то ее огненно рыжие волосы, то траурное платье, казалось, что она ежеминутно меняется.

– А как ты нашла Розу?

– Она пришла в «Дом для женщин» в прошлом году. Была беременна. Сама она из Манчестера. Только начала тогда работать на шахте. В список тех, кто живет в «Доме», она не попала. Мне не удалось уговорить ее остаться.

– Ты сразу обратила внимание, что вы похожи?

– Сперва меня позабавило наше физическое сходство, а потом я подумала: как странно, мы обе почти одинаковые, а жизни у нас такие разные. Потом она потеряла ребенка, заболела лихорадкой и почти наверняка лишилась бы работы на шахте, так что я за нее вступилась. Подруг у нее на шахте не было, она почти ни с кем не успела познакомиться. Все оказалось совсем не так трудно, как я думала. Поначалу мы менялись с ней местами только на день, потом на неделю, а потом стали просто работать по очереди.

– Розе эта идея понравилась?

– Я поселила ее в своем доме. Носить красивые платья и есть сладости ей нравится гораздо больше, чем сортировать уголь.

– Воистину открытие в обществознании! Так Билл Джейксон к ней неравнодушен?

– Да.

– И я, заявляясь в ее дом в Уигане, нарушал всю вашу систему, а ты не пожелала меня предупредить.