Ты знаешь, что Марья — очень хорошая ясновидящая. Она вам с Виктором помогала.
— Ты не поэтому сбрендил. Отец девчонки кто по дару?
— Волшебник.
— Сама девчонка кто?
— Волшебница.
— Ну и?
— Что «и»?
Коля досадливо выдохнул.
— Не будет Тёмный, — сказал он раздельно и доходчиво, как детсадовцу, — защищать одного Светлого от другого Светлого. Если только по должности не положено. Так не бывает. Это бред.
Я взялся за голову.
— Я не прошу помощи. Только информации.
— А информация что, не помощь?
Будь у меня вторая голова, я бы и за неё взялся.
— Коля, ну не надо, пожалуйста…
— А я и не буду.
— Коля, пожалуйста, просто свяжи меня с Виктором. Он полицейский, он поймёт. По должности.
— Поймёт что?
Это я уже несколько раз объяснить пытался.
Когда одна из твоих лучших подруг — ясновидящая, некоторые вещи становятся проще. К несчастью, не все… И я, и мальчишки видели Таню и её отца вблизи. Мальчишки к тому же несколько раз с ним здоровались, обменялись парой фраз про школу; кажется, мелочи, но для ясновидения такие мелочи принципиально важны. Маша проверила, действительно ли Танина точка слабости связана с её отцом — ответ стопроцентный, «да». Я выпроводил Кузнецовых домой, убедился, что они ушли и не подслушают, и попросил Машу проверить, как отец обращается с Таней. Может, сделал ей больно, довёл до слёз?
Ответ стопроцентный, «нет».
От сердца у меня отлегло. Но что тогда могло быть причиной? Было бы понятно, если бы родители Тани развелись недавно и Таня страдала из-за этого. Но они развелись, когда ей было четыре, а проблемы начались пару месяцев назад. Может, недавно они поссорились ещё раз? Может, у отца появилась новая женщина и из-за этого всё изменилось?
Я немного побегал кругами и написал одновременно Саше и Гале-завучу.
«Они вообще не разговаривают много лет, — ответил Саша. — Только про то, когда Таня уезжает к отцу и про разрешение на выезд за границу».
«Серёжа, осторожней, — ответила Галя. — Я как-то прикрыла Таню, когда она плохо себя чувствовала. Я потом полтора дня лежала с давлением».
Сказать, что я забежал на потолок, значит ничего не сказать.
Мой дар… как бы это сказать… он не очень крупный, но очень жёсткий. Как щит. Меня трудно пробить. Но я из-за этого и чувствую гораздо меньше. Как тогда, в той истории с упырицей — я не понял даже, что Лариса Петровна уже умерла, и поэтому Коле пришлось рисковать жизнью в бою…
«Галя, ты кому-нибудь сообщила?!»
«Директору, школьной медсестре, мужу и своему врачу. Директор обещал подумать, а медсестра меня считает истеричкой. Серёжа, я не могу доказать, что тут есть какая-то связь. Могу только повторить опыт. Но боюсь. Знаешь, как страшно, когда давление не сбивается лекарствами?»
«Галя, прости. Будь осторожна. Ты можешь рассказать о Таниной семье?»
«Серёжа, такие вещи запрещены, ты сам прекрасно это знаешь».
«Да, прости ещё раз».
«Приходи как-нибудь на чай».
— Целитель, — сказал Коля, — который нашёл эту вашу грёбаную точку, что, не обращался к ясновидящему? Раз сам не смог понять? Что-то ты мутишь. Там же в той же самой клинике в соседнем кабинете должен был сидеть ясновидящий.
— Ай!
— Что?
— Это не я мучу, — сказал я виновато. — Но я правда забыл спросить.
Коля посмотрел на меня мрачно. |