|
Если его заметят, он станет легкой мишенью для стрелков из ружей. Но делать было нечего. Он снял кнут с пояса и для равновесия уперся одной ногой в коньковый брус. Затем взмахнул кнутом в сторону ближайшей смутно видной в темноте ветки вяза, которая была достаточно толста, чтобы выдержать вес его и Клер. Ременный кнут аккуратно обвился вокруг ветки; Никлас подергал его, и ему показалось, что тот держится некрепко. Подавив яростное нетерпение, он освободил кончик кнута и рванул его назад. Возможно, у него просто разыгралось воображение, по ему казалось, что шифер становится все горячее. Сколько времени прошло с тех пор, как он проснулся? Пять минут? Три? Важно было другое — сколько времени у них осталось в запасе. Вытянувшись всем телом, Никлас снова взмахнул кнутом. На этот раз, подергав, он убедился, что тот держится крепко. Хорошо, если он не ошибся, — ведь на третий бросок уже нет времени. Он протянул свободную руку Клер. — Иди сюда. Она подползла к нему и встала. Он на миг прижался губами к её губам в поцелуе, который должен был выразить то, чего он никогда бы не смог передать словами. Потом обнял её рукой за талию. — Держись за меня изо всех сил, дорогая. Ее руки, тонкие, но сильные, обвились вокруг его тела. Мгновение спустя они летели в пустоту, поддерживаемые только темными гибкими кожаными ремнями. Никласу вдруг показалось, что конец кнута, обвивший сук, вот-вот соскользнет. Если они свалятся на землю, это их не убьет, но нападавшие сбегутся на шум падения уже через несколько секунд. Описав круг, они сильно ударились о ствол дерева. Клер едва не задохнулась, когда от этого удара из легких её словно вылетел весь воздух. Правда, Никлас, согнув ноги в коленях, пытался смягчить силу столкновения, но все равно приложился так, что чуть не уронил Клер. Какое-то мгновение они просто висели, и вес их оттягивал до боли напряженную правую руку Никласа. Наконец под их тяжестью ремень начал соскальзывать с ветки, и они непременно бы упали, но Никлас выбросил в сторону ногу и зацепился ступней за другой сук. Не так уж много, но все же достаточно, чтобы удержаться, и через мгновение Никлас и Клер стояли на соседней толстой ветке. Никлас проделал несколько движений кнутовищем и освободил jnmwhj кнута. Когда он снова свернул его, крыша с ужасающим грохотом провалилась. В небо поднялся столб пламени и искр; Никласа и Клер окатила волна обжигающего жара. В багровом зареве Никлас увидел человека, который поджидал с ружьем наизготовку — на тот случай, если кто-нибудь попытается выпрыгнуть из заднего окна. Хотя его отделяло от Никласа и Клер не более тридцати футов, человек не мог различить их в темноте и дыму. Вскоре он ушел, исчезнув за пылающей хижиной, из которой уже никто не смог бы выбраться живым. Никлас и Клер находились достаточно высоко; отсюда хорошо были видны силуэты четырех мужчин, стоящих напротив фасада хижины. К тому же их освещало пламя пожара. Фигура одного из них, высокая и длинноногая, показалась Никласу смутно знакомой. Его губы сжались в жесткую линию. Взглянув на Клер, он увидел, что она смотрит туда же, куда и он, и на лице её застыла холодная ярость. Когда они спустились, Никлас заткнул свернутый кнут за пояс и повел Клер в глубь леса, прочь от горящего дома и проезжей дороги. Земля напиталась влагой недавно прошедшего дождя, воздух был сырым и промозглым. |
