Хезер улыбнулась:

— Роза была настроена очень решительно, она обвиняла меня в том, что я загрузила ее работой донельзя. Я не удивлюсь, если она для завтрашнего обеда планирует пустить под нож Муттона.

— Она ни в чем не виновата. Где вы откопали это завшивленное создание?

— Пожалуйста, называйте моих новых друзей, как положено, по имени, — ответила Хезер и почесала Муттона за ухом. — Он очень привязался ко мне, а я к нему.

— Это можно легко понять, — пробормотал Фалько, пристально посмотрев ей в глаза. — Никто не в силах устоять перед вашими чарами.

У Хезер по телу пробежала легкая дрожь, а на щеках появился румянец. Когда Фалько наклонился к ней, заблудший локон его стал щекотать лицо Хезер. Его голубые глаза были переполнены нежностью, и внезапно девушке захотелось, чтобы он тотчас же стал перед ней на колени и признался в том, что любит ее. И если Блэкхерст попросит ее руки, то она ответит: «Да». Но этого ждать не приходится. Он признавался ей, что не собирается жениться во второй раз. Хезер про себя проклинала его бывшую жену, которая убила в нем доверие к женщинам и женственности.

Мистер Блэкхерст слегка опустил веки, скрывая выражение своих глаз. Но девушка уловила эту малейшую перемену в его настроении, и ее сразу же заинтересовала причина этого. Конечно же, Блэкхерста волнует кража драгоценностей. Это же волновало и ее — и днем, и ночью. Он не сможет двигаться дальше в их отношениях, пока не будет пойман настоящий вор, если, конечно, такое движение его интересовало. У Хезер не было полной уверенности в намерениях Фалько, несмотря на теплоту в его глазах и жар поцелуев.

— У вас все так же болит голова? — спросил Фалько. Его голос прозвучал нейтрально‑отчужденно.

— Намного лучше, спасибо, хотя место ушиба еще побаливает…

— Это продлится еще несколько дней.

Между молодыми людьми опять установилась связь, по которой двигались не произнесенные вслух слова, и воздух вновь наэлектризовался эмоциями. Хезер в эти моменты хотелось только одного: негромкой беседы с Фалько — постепенно узнавать, о чем он мечтает, на что надеется; узнавать его все больше и больше, хотя многое она уже знала — его вспыльчивость, раздражительность, подозрительность, упрямство, стремление к справедливости. Ей хотелось время от времени касаться его лица, разглаживая морщинки на лбу и в уголках губ.

Ее раздумья были прерваны появлением сэра Питера, который попросил у Фалько уделить ему несколько минут.

— У меня очень важное сообщение, — чопорно произнес Питер, явно не желая обращаться к Фалько после их драки по имени.

Фалько поднялся из‑за стола:

— Что случилось? — отрывисто спросил он. — Драк с нас уже хватит…

Сэр Питер двинулся в сторону личных комнат гостей, и скоро они оба исчезли из поля зрения Хезер. Через несколько минут Фалько, просунув голову в дверь, жестом предложил девушке присоединиться к ним. У леди Максвелл возникло предчувствие беды. Дрожащими руками она закрыла за собой дверь.

Фалько и сэр Питер внимательно изучали предмет, лежавший у Фалько на ладони. Хезер не поверила своим глазам.

Это был браслет: рубины с бриллиантами.

— Где вы это нашли?

— В кармане вашего плаща, мисс Максвелл. Мисс Даймонд решила одолжить у вас плащ, чтобы пройтись подышать свежим воздухом, и я сам присутствовал в тот момент, когда она вынула из кармана этот браслет.

В наступившей тишине Фалько через увеличительное стекло внимательно рассматривал драгоценности. Хезер показалось, что ей сдавили грудь железными обручами. Ее руки и ноги сделались холодными, как лед. В том, что эти злосчастные драгоценности объявились в тот момент, когда Хезер меньше всего ждала этого, был какой‑то злой рок.