Принимая во внимание то, каким опасным Зетриндор был на земле, он составил бы ещё большую угрозу в воздухе. Скорее всего, непреодолимую. Дорн выпустил ещё одну стрелу. Она пронзила змеиную шею Зетриндора, но заставила отказаться от его намерений.

Однако затем, вместо того чтобы поднять змея в воздух, крылья Зетриндора начали свернулись и задергались в судорогах. Дорн огляделся и увидел Мадислака, который все ещё сжимал какой-то предмет под своей одеждой. По-видимому, у него в запасе были заклинания, полезные в борьбе с драконами, которые он берег до того часа, когда друид и Зетриндор встретятся в бою.

А Зетриндор начал творить свое собственное заклинание. Слова силы охладили воздух, а земля покрылась расползавшимися и ветвившимися трещинами. Дорн понятия не имел, для чего предназначалось это волшебство, но точно знал, что не хочет позволить существу закончить его.

Он также не хотел стоять в стороне и просто продолжать выпускать стрелы. Хотя это и было опрометчиво, но полуголем стремился биться с убийцей Кары врукопашную. Все равно его зачарованные железные когти нанесут больше ущерба. Он опустил свой большой лук, взялся за меч и бросился в атаку.

Дорн надеялся нанести хотя бы один удар прежде, чем Зетриндор учует его, потому-то и прорывался с той стороны, где его стрела пронзила бледный запавший глаз рептилии. Но когда голова белого чудовища повернулась в его сторону, он понял, что глаз все ещё видит. Создавалось впечатление, что он будет видеть и тогда, когда мягкие ткани сгниют полностью.

Светящийся глаз также по-прежнему обладал силой замораживать противника на ходу. Мышцы Дорна одеревенели, и он качнулся, теряя равновесие. Нет! — убеждал он себя. — Нет, я не буду валяться в ногах этой грязной твари! И паралич отступил.

Обеими руками он ухватился за рукоять меча и вонзил его меж рёбрами Зетриндора. Лезвие пронзило белую чешую, выпуская тошнотворную вонь и густую черную слизь. Драколич забил хвостом, и Дорн бросился на землю, уходя из-под удара. Зетриндор продолжал читать своё заклинание, выдерживая точный ритм и артикуляцию. В него летели стрелы и камни. Некоторые пронзили шкуру, но многие отскочили прочь, не причинив вреда. Дживекс поливал спину драколича чем-то вроде ярких струй пламени. Но ничто из предпринятого так и не смогло прервать чары.

Хвост Зетриндора хлестал взад и вперед и нацелился на всё ещё лежавшего ничком Дорна. Будучи не в состоянии увернуться вовремя, тот сгруппировался и принял удар своей железной стороной. Этот спасло ему жизнь, но удар всё равно вколотил его в землю, вышибив дух.

Пока он изо всех сил попытался избавиться от шока и снова подняться на ноги, то увидел, как Уилл бросился под брюхо Зетриндора и дважды ударил, прежде чем отбежать обратно на открытое пространство. Тем не менее, белый продолжал рычать, воплощая свое колдовство. Над его головой заклубились серые тучи.

Тогда Павел закричал:

— Латандер!

Тёплый красно-золотистый свет запульсировал в воздухе и озолотил утоптанный снег. Зетриндор дёрнулся и наконец-то сбился, потому что облака остановились, и ощущение сосредоточения Силы уменьшилось.

Дракон зарычал и отступил на шаг от Дорна.

По-видимому, направляясь к Павлу. Намереваясь отвлечь его от священника, Дорн бросился следом и почувствовал, что некоторые из его товарищей бегут за ним.

Зетриндор отскочил, увеличивая расстояние между ним и преследователями, а затем, к удивлению Дорна, резко повернулся к ним. Оказалось, они, а не Павел были его целью, и, обманом заманив преследовать себя, дракон заставил их сбиться в кучку.

Он снова откинул голову назад, раздувая шею. От ноздрей и рта шел легкий жемчужный пар. Дорн понял, что у него и его товарищей мало надежды на то, чтобы на этот раз уклониться от наихудшего вида оружия — дыхания драколича.