– Ты мне это уже говорила, – мягко напомнил Томас. – Зачем повторяться? Я же не спорю. Когда мне говорят правильные вещи, я никогда не спорю. Ты говоришь: придурок. А я говорю: полностью с тобой согласен. И я не понимаю, почему нужно плакать.

– О Господи! – сказала она, отвернулась и стала смотреть на залив.

Томас тоже посмотрел на залив. Если уж он вернулся в этот мир, следовало разобраться в происходящем. На дальнем конце береговой дуги что‑то чадило и над водой стелился дымок, как от забытого костра.

– Ночью там вроде бы что‑то горело, – вспомнил он. – Мне показалось, что там пожар.

– Был, – подтвердил Муха. – Сгорела база отдыха Национально‑патриотического союза. Такое несчастье.

– Вся? – испугался Томас.

– Не вся. Примерно половина.

– Но там же держали вашего парня! Он… погиб?

– Нет, Фитиль. Он не погиб. Его держали в котельной. А котельная не сгорела. В ней, правда, взорвался бойлер и подвал залило кипятком. Но он успел выскочить.

– Значит, обошлось без жертв?

– Я бы не сказал, что совсем без жертв. Хотя вряд ли правильно назвать это жертвой. Один человек погиб. Но есть люди, отсутствие которых только украшает жизнь, делает ее живее. И даже, я бы сказал, многолюднее. Он и был таким человеком. Так что можно сказать, что обошлось без жертв.

– А теперь объясни, почему ты это сделал, – вмешался в разговор Артист. – Рите ты объяснил. Теперь объясни нам.

Томас растерянно пожал плечами:

– А что мне оставалось? Кто‑то должен был это остановить.

– Что?

– Бойню. Можно называть это как угодно. Гражданская война и все такое. Но это все равно бойня. Купчие дедули нашлись. Без меня они ничего не значат. Если меня нет, то их тоже нет. Вот мне и пришлось. Но оказалось, что все напрасно. Последнее время что‑то мне не везет. Что ни сделаю, все не так.

– Напрасно? – не понял Муха. – Что оказалось напрасно?

– Да все. Купчие где‑то есть. Я, оказывается, тоже есть. А снова на это дело я уже не решусь. Значит, Он не захотел. Я, наверное, не очень хороший лютеранин. Но против воли Его идти нельзя.

Артист сходил к «линкольну» и вернулся с небольшим серым кейсом.

– Держи, – сказал он. – Это твое.

Томас открыл кейс. В нем лежали папка‑скоросшиватель со сценарием фильма «Битва на Векше», созданным вдохновенной фантазией кинорежиссера Марта Кыпса, информационная записка отдела Джи‑2 Главного штаба Минобороны Эстонии о герое фильма, штандартенфюрере СС Альфонсе Ребане, сканированный на компьютере его парадный снимок со всеми регалиями, сделанный сразу после вручения ему Рыцарского креста с дубовыми листьями, о чем свидетельствовала впечатанная в угол снимка надпись: «Alfons Rebane. 9.05.45. Murwik‑Flensburg».

Но главное, что было в кейсе: три пачки старых гербовых бумаг, перевязанных шпагатом.

Томас поразился:

– Но это же…

– Да, – кивнул Артист. – Это купчие твоего деда. Мы хотели отдать их Розе Марковне.

– Она бы их не взяла.

– Тем более. Теперь это все твое.

– Откуда они у вас?

– Неважно. Важно, что их нет там, где они были еще вчера.

Томас оглянулся на дальний берег залива, где чадило то, что еще вчера было базой отдыха национал‑патриотов.

– По‑моему, я знаю, где они были. В сейфе Янсена?

– Верно, – сказал Муха. – Там они и были. В этой фразе мне больше всего нравится прошедшее время.