|
Говорят, он несколько лет в годовщину смерти Генриха Первого, известного под прозвищем Птицелов, приходил в склеп в Кведдинбургском соборе и вел долгие беседы с его прахом. – Интересно, о чем они болтали? – буркнул Ротманн. – Смех смехом, а некоторые сказки иногда материализуются в нечто осязаемое. Наконечник древнего копья, который до тридцать восьмого года, казалось бы, интересовал лишь историков и богословов, опять стал чем-то большим. Люди снова создали вокруг него ореол тайны и сделали одновременно и желанным и опасным. Настолько желанным, что его крадут у самого фюрера, и настолько опасным, что кое-кто боится быть рядом и бежит прочь сломя голову! – Ну хорошо, хорошо, – сказал Ротманн. – Положим, увидит Веллер у меня на столе эту книгу. И что? Допустим, начнет он меня о ней спрашивать… Да! Совсем забыл. Он ведь как-то недавно приперся ко мне в первый раз и стал допытываться, не был ли я в Вевельсбурге. – Серьезно? И что? Что он говорил? – Я сказал, что никогда там не был, а он, похоже, не хотел в это верить. Потом спросил, был ли я в июле прошлого года уже здесь, во Фленсбурге. – Что же вы не сказали об этом? Ведь как раз в июле он и покинул замок! – Антона явно обрадовала такая новость. – А что касается этой книги, то ваша задача – проследить за реакцией Веллера, особенно когда он откроет это место. А будет спрашивать – наплетите что-нибудь. Главное, побольше тумана. Создайте видимость, что вы что-то знаете. Кстати, неплохо бы вам ее почитать. Например, сегодня вечером. Не такая уж она толстая. И не отпирайтесь сразу от Вевельсбурга, если он снова начнет о нем распрашивать. – Зачем вам всё это, Дворжак? – Что-то подсказывает мне, что этот Веллер нам еще пригодится. Да и неспроста он приехал вместе с Крайновски. Уже уходя, Ротманн сунул руку в карман шинели и неожиданно для самого себя достал небольшой шероховатый кусок железа. – Вот, чуть не забыл. По-моему, это один из пробников того оружейника, о котором я рассказывал. Я подобрал его тогда в «Каменном цветке» возле кровати Фальца. Держите для коллекции, раз уж вы занялись этим Копьем. Ротманн сидел за своим рабочим столом и ломал голову над делом некоего Алоиза Штернера, которого только что увели обратно в камеру после второго допроса. По приказу Крайновски его передал Ротманну унтерштурмфюрер СС Флейдерер. Речь шла о совершенно сломленном свалившимися на него невзгодами человеке. Оставшись без работы и почти без родных, он рылся в развалинах в надежде найти лекарства (в этом доме была аптека) или банку консервов, когда несколько дней назад его задержал полицейский, обвинив в мародерстве. Всё бы ничего, да только нервы пятидесятилетнего инвалида не выдержали, и он наговорил лишнего. Наговорил при двух свидетелях, так что теперь ему не отвертеться. Когда дверь отворилась и из-за нее блеснули очки Веллера, Ротманн вспомнил о книге. – Я не помешаю? – как всегда предельно вежливо поинтересовался пришедший. – Я специально улучил момент, когда вы освободитесь, господин Ротманн. – Заходите. О чем там у нас был разговор вчера? – О показаниях Хели Байзекер, жены оберлейтенанта Байзекера, погибшего при взрыве на складе боеприпасов в прошлом сентябре. – Да, да. Помню. |
