|
– Я?! – Именно вы. Ротманн сделал вид, что пытается вспомнить, а сам тем временем прикидывал, как бы ему развить этот разговор и побольше вытянуть из Веллера. – Интересно, и что же дальше? – Потом мы заговорили о подлинности Копья, – Веллер понизил голос. – Я упомянул эту книгу Бруно Ленца, кажется, она называлась «Тайна Хофбургского наконечника», рассказал, что брал ее когда-то в Национальной библиотеке там же, в Хофбурге, и вы сказали, что она у вас есть. Я позволил себе выразить сомнение, но вы уверяли, что она и сейчас припрятана где-то в вашей квартире. – Почему же припрятана? Веллер с сомнением посмотрел на Ротманна. – Вы действительно ничего не помните или только разыгрываете меня? Ротманн неожиданно принял решение. Он встал и, пройдясь по кабинету, сказал: – Всё гораздо сложнее. Нельзя помнить или не помнить того, чего вообще не было. – То есть вы хотите сказать… – Я приехал сюда еще в июне и весь июль находился во Фленсбурге. И если и выезжал куда-нибудь на машине, то не более чем на несколько часов и не дальше границы Кильского канала. Это может подтвердить не только десятка полтора человек, но и целый ворох бумаг. – Он подошел к Веллеру и произнес клятвенным голосом: – Я никогда в жизни не был в замке Вевельсбург и не видел вас ни там, ни где-либо еще, пока вы не появились здесь. – И всё-таки я не могу в это поверить, – пробормотал растерянный Веллер. «Знал бы ты, какие тут происходят чудеса, поверил бы», – подумал про себя Ротманн. В это время дверь отворилась и вошел Крайновски. Веллер вскочил, а Ротманн распрямился, и они оба вытянулись перед шефом. – Амон! – сказал тот раздраженно. – Вы когда уходите надолго, так хоть ставьте в известность, куда. Я вас ищу битый час. Вот, это срочно. Он протянул Веллеру какой-то листок, и тот, забыв, зачем приходил, поспешно удалился. Крайновски повернулся к Ротманну. – Да, кстати, Отто, сколько вы будете возиться с этим, как его Штернером? Я попросил Флейдерера передать вам его дело, как раз рассчитывая на вашу оперативность. Что там неясного? У нас полно более ответственной работы. – Оберштурмбаннфюрер, вы знаете, что Штернер – Кавалер Испанского серебряного креста с мечами? – Вот как? – Крайновски остановился и удивленно посмотрел на Ротманна. – Серьезно? Он что, воевал в «Кондоре»? Летчик? – Танкист из отряда фон Тома. У него также Крест второй степени за первую войну и несколько медалей. В Испании он фактически стал инвалидом – его правая рука почти не действует. Ротманн знал, что Крайновски уважает таких людей, и на этом строил свой расчет. – Флейдерер ничего об этом не сказал. – И тем не менее… – Ротманн развел руками. – Ладно, что он там наговорил, этот Штернер, покажите-ка еще раз. – Крайновски взял протянутый ему листок и стал читать, выпятив нижнюю губу. При этом он стал похож на Муссолини. Пару раз он крякнул и покачал головой. Его шрамы на щеке и переносице побагровели. – Сколько было свидетелей этой истерики? – сказал он, возвращая листок. – Двое. Задержавший его унтервахтмайстер КРИПО и обербауэфюрер организации Тодта. |
