|
– Сколько было свидетелей этой истерики? – сказал он, возвращая листок. – Двое. Задержавший его унтервахтмайстер КРИПО и обербауэфюрер организации Тодта. Этот второй, по-моему, как раз и убедил полицейского написать донос. Я его немного знаю. Ядовитейший тип. При первых звуках сирены несется в бомбоубежище, расталкивая всю улицу. – Да? – Лицо оберштурмбаннфюрера скривилось от отвращения. – Ну а он сам сознался? – В том-то и дело, что нет. Говорит, что ругать ругал, но не фюрера. Разве что самую малость рейхсмаршала. Позвольте я с ними поговорю. – Рейхсмаршала? – Крайновски расплылся в саркастической ухмылке. – Ну, этого охотоведа не грех и ругнуть особенно когда стоишь на развалинах своего дома. Ладно, даю вам день. Делайте, как считаете нужным, но учтите: если этот испанец еще раз где-нибудь выступит, он подведет в первую очередь вас, Отто. – Находясь уже в дверях, он добавил: – Вам надо работать в какой-нибудь благотворительной организации или сразу подаваться в священники. Через три часа перед столом штурмбаннфюрера СС Отто Ротманна стояли два доносчика. Полицейский унтервахтмайстер, застрявший, несмотря на почтенный возраст, на этом низшем унтерском звании, и худой, как скелет, чиновник из строительной организации Тодта. У второго в глазу блестел монокль, которые теперь в Германии носили лишь несколько престарелых генералов. Не предлагая сесть, Ротманн бросил перед ними на стол фотокарточку. – Узнаете этого человека? На снимке был запечатлен светловолосый мужчина лет сорока, в сером открытом кителе без погон и петлиц, серой рубашке с галстуком и черном берете, какие носили танкисты легиона «Кондор». На берете белели алюминиевые череп и свастика. Над левым карманом – две маленькие шестиконечные звездочки, означавшие звание оберлейтенанта. Под ними располагался большой танковый знак легиона, с правой стороны кителя – Испанский крест с мечами. Над звездами была пристегнута группа медалей во главе с Железным крестом второго класса. Правее его хорошо различались две испанские: медаль участника кампании и Красный Воинский крест. Взяв снимок в руки, они уставились на увешанного наградами танкиста. – Это Алоиз Штернер, – проскрипел скелетоподобный торговец. – Да, похож, – подтвердил полицейский. Ротманн поднялся из-за стола и забрал у них фотографию. Он прошел к окну и, стоя спиной к доносителям, стал говорить как можно более сухим голосом: – Штернер не сознается. А поскольку мы не можем просто так осудить заслуженного человека, предстоит дополнительное расследование. Если в ходе его выяснится, что вы прибавили лишнего к словам, якобы произнесенным этим инвалидом, то сами понимаете, это не останется без нашего внимания. – Но ведь там никого больше не было… – заговорил полицейский. – Вот именно. Кто подтвердит ваши слова? Вы можете поручиться за каждую букву в своих показаниях? – Ротманн повернулся. – Дело может дойти до Союза ветеранов, а вы знаете, как фюрер уважает эту организацию. – Что вы предлагаете? – скрипнул скелет. Ротманн снова отвернулся. – Снимите свои обвинения в крамоле и перепишите заявление. Оставьте обвинение в нахождении в неположенном месте. Что касается мародерства, то это смешно. |
