|
Это был сосед. Дан никогда не звонил Ротманну, давая особым стуком своего мундштука понять, что это он, и никто иной. Можно было смело выходить хоть в трусах, не опасаясь наткнуться на посторонних, – за дверями мог быть только отставной моряк в старом халате, с прокуренной костяшкой в зубах. Но на этот раз вместо шахматной доски в руках капитана была бутылка. Ротманн понял, что что-то произошло. Они молча посмотрели друг на друга, после чего Ротманн посторонился, пропуская соседа, и закрыл за ним дверь. – Сегодня мне позвонил капитан Лют, – сказал Дан, усаживаясь в кресло. – Он просматривал списки пассажиров «Вильгельма Густлова». Искал там знакомых моряков и выпускников своей школы. – Он вздохнул. – Я думал, мой Фриц плавает в Атлантике, а на берег сходит где-нибудь в Вильгельмсхафене. А его занесло на Балтику… – Его нашли в списке? – спросил Ротманн, когда Дан, задумавшись, замолчал, – Да. В списке раненых, которых собирались вывезти. Нет ничего нелепее для подводника, чем утонуть в качестве пассажира на гражданской посудине. – Ты рано делаешь выводы, – стал возражать Ротманн, – там много спасенных, в том числе и среди эвакуированных раненых. – У тебя есть какая-то информация, Отто? – Нет, но мне об этом час назад рассказывал сам Лют. Я был у него. Там среди раненых оказался и мой недавний сослуживец. Ты должен был видеть его – он иногда приходил сюда. – Такой молодой и лощеный? – Вот-вот. Это Юлинг. Уж как его-то туда занесло… – И что же тебе сказал Вольфганг? – Да в общем-то мало что. Спасено более тысячи человек. Точных данных и списков пока нет. Но раненых спасали особо, и ты по-прежнему должен надеяться. – А кто тебе сказал, что я не надеюсь? Даже если спасся один человек, я буду считать, что это мой сын, пока меня в этом официально не разубедят. Давай, тащи, что там у тебя есть. Шахматы сегодня отменяются. И чай тоже… Антон стоял у окна и вслушивался в завывания ветра. Несколько дней назад Ротманн рассказал ему о внезапном переводе Юлинга в действующие на Восточном фронте войска и недавнем обнаружении его фамилии в списке пассажиров утонувшего лайнера. Они коротко поговорили на эту тему, не придя ни к какому выводу. Потом Ротманн сказал, что опасается, как бы новый начальник гестапо не раскопал дело о неустановленном психе со странными предметами в карманах. Если он заинтересуется этими самыми предметами и захочет на них взглянуть, а они лежат в одной из коробок в их хранилище, то это чревато большими неприятностями. Когда он уходил, Антон еще раз вспомнил о Юлинге, посочувствовав его фатальному невезению. – Между прочим, прощаясь со мной, он посоветовал вас убрать, – сказал Ротманн с насмешкой во взгляде. – Что ж, может быть, я на его месте посоветовал бы то же самое, Вспоминая этот разговор, Антон услышал лязг ключа в замочной скважине. Пришел Ротманн. Он посмотрел на настенные часы – было около двенадцати – и поздоровался. Бросив на кресло большой сверток и свое меховое кепи полувоенного образца, он, не снимая пальто, сел на стул и достал из внутреннего кармана пачку документов, – Вам нужно исчезнуть вторично. На этот раз из города. – А что случилось? – сердце Антона екнуло. |
