|
– А сколько поездов пускают в обход! – вторил другой. – Я точно знаю, что многих против их воли отправляют в Богемию-Моравию к чехословакам. Как будто туда не придут русские. – На Одере их остановят. Я слышал, что с Западом уже идут переговоры… – Вы видели фильм о том, что русские творили в Неммерсдорфе?.. Ротманн с трудом взял билеты до Фленсбурга на экспресс Берлин – Копенгаген, после чего констатировал, что денег у него осталось, как он выразился, на скромный сухой ужин для двоих, т. е. без выпивки. Зато времени до отправления было еще целых четыре часа. – Предлагаю отложить ужин и прогуляться по городу. Посмотрим, как выглядит Берлин шестнадцатого февраля 1945 года. По Герман-Герингштрассе они направились в центр и скоро оказались у Бранденбургских ворот. Пройдя по Унтер-ден-Линден, они вышли на Паризенплац – площадь, расположенную сразу за воротами. Она вся была затянута маскировочными сетями. Сети с привязанными в узлах тысячами серо-зеленых лоскутов ткани висели на высоте трех-четырех метров, и Антону казалось, что он идет по гигантскому подземному переходу с низким потолком, которому нет ни начала, ни конца. – Нужно выбираться отсюда, – сказал Ротманн. – Геббельс любит устраивать здесь смотры фольксштурмистов. Меня стошнит, если я увижу здесь то, что уже пару раз видел в киножурналах. Пойдемте обратно в Тиргартен. Когда они вырвались из-под гнетущего покрова маскировочной сети и снова увидели небо, то, казалось, оба облегченно вздохнули. Первое, что бросалось в глаза в этом городе, – это большое количество полицейских патрулей. Во всяком случае, в центре. Многие улицы были закрыты для проезда и прохода пешеходов. В таких местах стояли указатели и регулировщики уличного движения. На площадях и в парках располагались зенитные орудия, окруженные мешками с песком. Рядом стояли грузовики с мощными прожекторами на платформах. То и дело над городом пролетали группы истребителей. Вдали, над предместьями и дальше за окраинами, виднелось несколько низко висящих дирижаблей службы воздушного наблюдения и оповещения. По всему чувствовалось, что Берлин обороняется всеми возможными силами и средствами, днем и ночью отбиваясь от налетов вражеской авиации. Внезапно загудели сирены, и люди устремились ко входам в метро и бомбоубежища. Полицейские указывали дорогу и поторапливали замешкавшихся прохожих. Ротманн с Антоном тоже спустились в один из оборудованных подвалов, над входом в который висела табличка с буквами «MSК». Здесь стояли ряды деревянных скамеек с высокими спинками, по углам на столиках – бачки с питьевой водой, на стенах висели плакаты, рассказывающие, как правильно надевать противогаз, делать искусственное дыхание, накладывать шину на перелом. Девушки с черными треугольными нашивками гитлерюгенда над локтем левого рукава помогали размещаться женщинам с детьми и престарелым. Они разносили воду, успокаивали плачущих детей. Антон отметил, что всё это делалось очень серьезно, по-деловому, без показного рвения. Через плечо у многих из них висели сумки с красными крестами, и нуждающиеся могли получить какие-то лекарства. Прошло минут двадцать, и прозвучал отбой. На этот раз бомбы упали, возможно, на Хеннигсдорф, Фельтен или Потсдам. С чувством облегчения, однако не выказывая никакой видимой радости, все стали расходиться, тут же отправляясь по своим делам. Ротманн предложил покурить и посидеть на лавке в небольшом уютном скверике. |
