|
Вы же видите, что творится. Мы не успеваем регистрировать погибших и оставшихся без жилья при налетах. Может быть, вам что-то скажут в полиции или в военно-учетном столе? Это здесь рядом. – Посмотрите Гельмута Формана, – вдруг, неожиданно для самого себя, попросил Юлинг. Женщина, удивилась, вздохнула и снова начала копаться в картотеке. Юлинг отошел к окну. Отсюда, с третьего этажа городской ратуши, была видна площадь, расширившаяся за счет разрушения целого ряда зданий с одной ее стороны. На завалах уже никто не работал. Их обставили столбиками с предупреждающими об опасности надписями. Проезжая часть и прилегающие тротуары были тщательно расчищены. – Еще бы немного, и попали бы в нас, – сказала женщина, – впрочем, у них еще будет такая возможность… – она осеклась и испуганно посмотрела на человека с жетоном тайной полиции. – Вот ваш Форман, – протянула она руку с листком бумаги. – Что же вы не сказали, что он рыцарский кавалер? Я бы нашла гораздо быстрее. Юлинг быстро подошел и взял бланк. Пробежав глазами по разным графам, он нашел дату и место рождения этого человека – 17 сентября 1921 года, город Берлин. Неужели это он, думал Вилли Юлинг, выйдя на улицу и пряча в карман записную книжку с адресом. Случаи, когда меняли фамилию, он знал, но чтобы возвращали назад старую, да еще запятнанную отцом – врагом рейха, – с этим он сталкивался впервые. Попетляв по плохо знакомому ему городу, он нашел наконец указанный в бланке Формана адрес и, припарковав свой «Мерседес» у небольшого скверика, направился к единственному подъезду. В это время навстречу ему вышел Гельмут. Они едва не столкнулись прямо на ступенях крыльца. – Вилли! Я так и чувствовал, что скоро увижу тебя снова, – обрадовался Гельмут. Он был в пальто и кашне, так что креста на этот раз видно не было. Повязка на глазу, из-под которой вылезал на щеку край лилового шрама, придавала улыбающемуся лицу выражение бесшабашной радости и бравады. – Ты ко мне? – спросил он несколько удивленно. – Где у вас тут поблизости можно попить пива? – спросил Юлинг, пожав руку старому приятелю. Гельмут махнул тростью в сторону сквера – «здесь совсем рядом» – и направился, сильно хромая, чуть впереди, рассказывая по дороге, что собирался навестить кого-то из однополчан, но теперь, конечно, отложит это мероприятие на другой раз. Когда они пили пиво, сидя друг напротив друга в небольшой уютной пивной, Юлинг, которого поджимало время, после нескольких малозначащих фраз как бы невзначай спросил: – А когда, ты говорил, арестовали твоих родителей ? Гельмут, опустив кружку, уставился на него единственным глазом и, словно пытаясь что-то вспомнить, неуверенно спросил: – А я что, рассказывал тебе об этом? – А ты что, не помнишь? Гельмут, изобразив на лице недоумение, отхлебнул из кружки и отрицательно покачал головой. «Контузили его, что ли?» – подумал про себя Юлинг. – Может быть, ты и башню не помнишь, и как мы там с тобой шнапс пили ночью? – уже почувствовав что-то неладное, спросил он. – Какую башню? – Возле Падерборна, в вестфальском замке Гиммлера. В Вевельсбурге! – почти крикнул Юлинг, раздраженный таким идиотизмом. – Тебя на фронте контузило или ты просто прикидываешься? – В каком еще Вевельсбурге, Вилли? На фронте меня действительно контузило. |
